Отдых на Бермудах - Хайди Райс

– Они даже сексуальнее, чем я помню.

Накрыв ладонью одну грудь, он наклонился и лизнул ее вокруг соска – Элла не смогла сдержать стон наслаждения. Он стал нежно покусывать набухшую плоть.

Найдя молнию у нее на джинсах, он дернул вниз за «собачку» и проник пальцами под облегающую ткань белья. Элла громко всхлипнула, когда он расправил ее влажные складки и проник внутрь, коснувшись самой ее сердцевины.

– Стоп! – воскликнула она, схватив его за запястье – Я почти на пределе.

– Это общая цель.

Паника поселилась у него в груди. Если она сейчас скажет «нет», то он умрет.

Она смотрела на него – в расширенных зрачках читалось желание, дыхание прерывалось.

– Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Это было так давно.

– Не проблема. Тогда давай разденемся. Быстро.

После пары минут, которые показались им несколькими тысячелетиями, Элла стояла полностью обнаженная перед Купером – ее глаза потемнели еще больше, когда она опустила взгляд на его пах и увидела всю мощь его желания.

Он слегка приподнял ее и прижал к стене, вклиниваясь между ее бедер. Обхватив ее за ноги, он сосредоточился на ее умопомрачительных грудях. Элла прибавила в весе с их последней ночи на Бермудах, и это ей шло – прежде впалый живот теперь служил небольшой подушечкой для его возбужденной плоти.

Сожаление – что ее тело изменилось, а его не было рядом, чтобы наблюдать за этим, – волной прокатилось по нему и исчезло как тень, когда ее груди прижались к его торсу. Он опустил голову и прижался губами к пульсирующей жилке у нее на шее, чуть посасывая нежную кожу в этом месте. Ее притягательный аромат окутал его – что-то лимонное, пряное и просто восхитительное.

Его губы слегка изогнулись в улыбке, когда Элла обхватила его талию своими стройными ногами.

– У меня нет презервативов, – признался Куп, пытаясь заставить мозг смириться с необходимостью чуть притормозить и думать, несмотря на непреодолимое желание погрузиться в ее узкое теплое лоно. Он приехал прямо из аэропорта, не подумав, что их страсть разгорится так стремительно. – Ты не возражаешь против прерванного акта? Я здоров, клянусь.

Он почувствовал ее кивок и поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, – от застывшего в них счастья его сердце застучало в груди, как кувалда.

– Я тоже, – ответила она.

Этого ему было вполне достаточно. Его напряженный упругий ствол уперся ей в живот. Обхватив ладонями ее ягодицы и немного развернув ее к себе, Куп вошел в нее одним уверенным движением и стал двигаться мощными отрывистыми толчками. Она всхлипывала, вцепившись ногтями ему в спину. Ее мышцы начали сокращаться вокруг его плоти, и Куп понял, что она близка к кульминации.

Не выходи. Еще нет. Держись. Черт возьми.

Куп с трудом сдерживался, а рыдания и всхлипывания Эллы заставляли его двигаться все быстрее, увереннее, глубже, жестче. И крошечная часть его сознания крикнула животному внутри него: Вот сейчас. Выходи.

Он вырвался наружу. Положив голову ей на плечо, целуя ее шею, он ощутил легкую боль разъединения и невероятную восхитительную неудержимую волну оргазма, когда его семя извергалось на ее округлый живот.

* * *

– Черт, это было великолепно. Даже лучше, чем я помню.

Элла медленно начала понимать происходящее вокруг, когда шершавая ладонь коснулась ее щеки и грубоватые пальцы зарылись ей в волосы. Эти глубокие нефритовые глаза рассматривали ее лицо, отчего в груди у нее все замирало.

Ошеломленная, она осторожно кивнула.

– Да, – с трудом прошептала она, во рту у нее пересохло.

Губы Купа изогнулись в улыбке, и он нежно поцеловал ее в лоб:

– Пойдем. – Он подхватил Эллу на руки. – Давай примем душ. А потом я хочу кекс.

– Но нам по-прежнему нужно поговорить, – пробормотала она ему в шею.

– Конечно. Но сначала я хочу увидеть это великолепное тело в мыльной пене.

Элла усмехнулась, положив голову ему на плечо и обхватив руками его шею. Она была сейчас слишком возбуждена и эмоциональна, чтобы протестовать. Ведь от нескольких интимных минут уж точно не будет никакого вреда – она и так слишком долго мечтала об этом.

Войдя в крошечную ванную в дальней части квартиры, Куп отпустил ее, чтобы включить душ, не отнимая при этом руки от ее бедра, словно боялся, что она сбежит. Элла вспомнила, как ушла в то утро, и вновь почувствовала угрызения со вести.

Вода зажурчала, брызнула и затем потекла тонкой струйкой.

– Это что, все? – удивился Куп.

Элла улыбнулась:

– Британский водопровод. Сопоставим с Ниагарским водопадом.

Его усмешка подняла ей настроение и развеяла чувство вины.

– По крайней мере, вода горячая, – одобрил он, подставив руку под струйку, прежде чем втащить Эллу в душевую кабину.

– Не надолго, – предупредила она.

Куп взял ее вербеновое мыло и намылил себе руки:

– Тогда нам лучше начать.

Нежные ладони обхватили ее груди, приподнимая и лаская их, скользя пальцами по темным соскам. Элла почувствовала, как приятное тепло снова настойчиво запульсировало у нее между ног.

Она взяла мыло, чтобы намылить его, вложив всю свою нежность в руки, которые гладили его плоский живот, ласкали крепкие бедра. Она обхватила ладонью его член и почувствовала, как тот удлинился и напрягся, пока она ласкала его.

Кровь устремилась к ее нежному клитору, и Элла осознала, что снова хочет Купа.

Он приподнял ее грудь, смывая мыльную пену прохладной водой, и сказал:

– Мне нравится, что ты немного поправилась, – это тебе очень идет.

Одобрение в его взгляде с новой силой всколыхнуло в ней чувство вины. Она не могла больше ждать. Это было несправедливо по отношению к нему и их ребенку. Элла отстранилась от него, прижавшись спиной к стенке душевой кабины:

– Нам нужно одеться. Я должна тебе кое-что сказать.

– Хорошо.

Он выключил душ, но держал Эллу за запястье, когда она открывала дверь кабины. Внезапная тишина оглушила ее, несмотря на шумящую в ушах кровь. Выйдя следом за Эллой, Куп потянул ее к себе и, приподняв указательным пальцем ее подбородок, посмотрел ей в глаза:

– Что случилось? Что-то не так?

– Нет, я просто… – Она сглотнула комок в горле.

Еще рано. Сначала возьми себя в руки. Ты должна сказать ему это мягко. Осторожно.

Ее взгляд упал на его возбужденный пенис. Элла не могла владеть собой, не говоря уже о том, чтобы ясно мыслить, когда он стоял перед ней обнаженный и такой желанный.

– Дай мне минуту.

Она высвободила свою руку и направилась к двери.