Последний шанс на счастье - Энди Брок

Легкий итальянский акцент делал самые обыденные слова невыразимо чувственными. Она смотрела, как двигаются его красивые губы, когда он говорит. Нижняя губа чуть полнее, чем верхняя, – и обе неудержимо хочется целовать. Синяк на лице почти сошел, а шрам на лбу частично скрыт темными волосами, но все еще заметен на скуле. На подбородке и щеках – темная поросль щетины. Лотти помнила ее прикосновение на своей щеке и на других частях тела тоже.

Хватит! Пора завязывать с подобными мыслями, а то она вот-вот невольно себя выдаст. И ведь дело даже не в алкоголе. Она налегала в основном на воду и выпила не более глотка вина, когда Рафаэль предложил ей отдать дань местному напитку. Вряд ли можно было опьянеть от одного глотка. Ею явно играли другие силы – куда более опасные.

– Можно тебя спросить кое о чем? – Отложив вилку и нож, Рафаэль взял с колен салфетку и промокнул ей губы. Внезапно его темно-карие глаза со всем вниманием обратились на ее лицо.

– Да, конечно. – Лотти нервно рассмеялась под его пристальным взглядом. – Если только это не вопрос о том, беременна ли я.

Рафаэль вопросительно приподнял бровь.

– Я пока понятия не имею, правда. Не больше, чем ты.

– Я понимаю. – Он расправил плечи, не спуская глаз с лица Лотти. – Нам ведь надо подождать две недели, прежде чем делать тест на беременность. А до этого ничего наверняка сказать нельзя. Я в курсе, Лотти. Мы ведь уже проходили это. Но мой вопрос имеет отношение к этой теме.

– Продолжай.

– Просто хочу прояснить один момент. Лотти, почему ты согласилась родить мне ребенка?

Лотти затаила дыхание. В этом весь Рафаэль. Все шло так мирно, так спокойно, и вдруг он выхватывает этот вопрос, как гранату, и все рушит. Даже рыбья голова на тарелке, казалось, ждала ответа.

– У меня нет точного ответа. – Она подняла глаза и снова попала под прицел его взгляда. – Думаю, тут много что сыграло роль. Во-первых, ты был прав, когда сказал, что я всегда хотела стать матерью. В основном, думаю, дело в материнском инстинкте – это он заставил меня сказать «да». Все просто.

– В этих вопросах никогда нет ничего простого, Лотти.

– Ну, может, мне надо доказать себе, что я могу быть хорошей матерью. Лучшей, чем моя собственная. – Она улыбнулась, не желая скатываться на совсем уж серьезный тон.

– Что ж, судя по тому, что я слышал о ней, это будет легко. Кстати, как поживает Грета?

– Очень хорошо. – Лотти рассмеялась. – Насколько я знаю, они с капитаном Берд си абсолютно счастливы в Аргентине. У них просто роскошная жизнь.

Рафаэль никогда не видел ее мать. Их отношения с самого начала развивались так стремительно – Лотти забеременела всего несколько недель спустя после их первой встречи. Затем они быстренько поженились и переехали в Монтеррато – за этот короткий период Грета просто не успела их навестить. Следующие приглашения были вежливо отклонены из-за «значительной дистанции» между ними. Лотти не могла не согласиться с этим, и дело было не только в тысячах миль через Атлантику.

– Думаю, она наконец-то нашла то, что искала.

– Будем надеяться. А ты нашла, что искала? – Он вновь прожег ее взглядом. – Я имею в виду ребенка.

– Мы еще не знаем, есть он или нет. – Лотти опустила глаза, тщательно разглаживая салфетку у себя на коленях. – Но твое падение с небес, безусловно, предоставило мне такую возможность.

Губы Рафаэля тронула легкая улыбка.

– Тебе стоит меня поблагодарить, правда?

Неужели это первый признак оттепели между ними? Лотти почувствовала, как напряжение потихоньку отпускает ее.

– Могу, если хочешь. – Она рискнула улыбнуться еще раз и почувствовала легкий укол в сердце, когда Рафаэль, вместо того чтобы улыбнуться в ответ, отвернулся. – Я хотела сказать, что я решила попробовать, использовать последний наш эмбрион, потому что я хочу этого ребенка так же сильно, как ты. Даже если мои причины хотеть этого иные, чем у тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Мои мотивы чисто эмоциональные – материнский инстинкт, если хочешь. А твои – рациональные, практические. Я знаю, как это важно для тебя, для Монтеррато, чтобы был наследник. Но я согласилась не из-за этого. Я просто хочу свое дитя. И ничего более сложного.

Закончив свой спич, Лотти с облегчением откинулась на спинку стула, уверенная, что Рафаэля удовлетворит ее ответ. Но ее ждало разочарование – вместо удовлетворения на его лице читалась плохо скрываемая ярость.

Рафаэль слышал свое учащенное дыхание. Он-то думал, что поход в ресторан – хорошая идея, что это поможет им отвлечься. Но он ошибся. Сейчас, рядом с ней, в теплой интимной атмосфере, в этом залитом светом свечей ресторане, ему уже не казалось, что это хорошая идея.

Вечер сразу не задался, когда Лотти вышла в этом тонком платье. То, как оно сидело на ней, облегало ее стройную фигуру, подчеркивая контуры ее груди и бедер и заканчиваясь на уровне колен, открывая эти длинные стройные ноги…

У него перехватило дыхание. Он едва сдержался, чтобы не сорвать с нее платье в тот же момент.

И вот теперь она все еще дразнит его голыми плечами, впадинами ключиц, изящными движениями шеи… Бороться с этим становится все сложнее и сложнее, и единственное, чем он еще может противостоять ей, последнее оружие в его арсенале, – враждебность.

– Просто для справки, – выпалил он. – Ты не единственная здесь, у кого есть чувства и эмоции, Лотти. Несмотря на то что я кажусь тебе бесчувственным бревном, я точно так же сделан из плоти и крови. Возможно, я разумен и практичен, но это не значит, что я чувствую хоть немного менее глубоко, чем ты. Возможно, тебе стоит помнить об этом.

– Да, конечно. – Лотти чувствовала, как у нее горят щеки – будто бы он ударил ее. – Я ничего такого и не имела в виду. Просто пыталась объяснить разницу между нами.

– В этом нет необходимости, – отрезал Рафаэль. – Думаю, она более чем очевидна.

– Да.

Прикусив губу, Лотти боролась с искушением выплеснуть свою боль в злых словах. Как больно осознавать, что в то время, как он вызывал в ней желание и тоску, она пробудила в нем лишь горечь и обиду. Она уже приготовила язвительный ответ – что-то, что могло бы ранить его так же сильно, как ее, – но было поздно. Рафаэль отвернулся и попросил счет.