Ключ к разгадке - Хельга Нортон

Странно, но этих слов оказалось вполне достаточно, чтобы Мэри тут же пришла в себя. Впрочем, как всегда, слишком поздно: ее собственные слова уже были произнесены.

— Не могу представить себе, что ты и в самом деле решила бросить Шанталь, — заявил Патрик.

Мэри было очень стыдно, и поэтому она ринулась в атаку:

— И это говоришь мне ты, Патрик Мэйн?! Ты, которого больше не волнует ничто в этом мире? Ведь не надо обладать ясновидением, чтобы понять: в эмоциональном плане ты полный банкрот! Были времена, когда ты скорее умер бы, чем отвернулся от человека, нуждающегося в твоей помощи. А посмотри на себя сейчас: что за участь ты себе избрал? Сидеть в какой-то стерильной лаборатории в компании кучи бактерий, плавающих в растворе под окуляром микроскопа, только потому, что они не могут предъявить тебе никаких претензий!

— Неправда! — Его слова раскатом грома разнеслись по кухне, полные той страсти, которую ей так хотелось бы испытать на себе. — Если начистоту, меня многое тревожит. Именно эта тревога заставила меня посвятить все профессиональные навыки изучению болезней, которые продолжают уносить человеческие жизни. И она же помогает выдерживать бесконечные разочарования, которые всегда сопутствуют такого рода работе, и продолжать двигаться вперед, несмотря на все неудачи.

— Ни черта тебя не тревожит! — вскричала Мэри, чувствуя, как ее захлестывает волна беспомощности перед собственными чувствами. — С теплотой или состраданием ты можешь относиться только к тому, что растет у тебя в чашке Петри!

Неожиданно, после удивленного молчания, он разразился громким хохотом, и в этот момент она была готова убить его.

— Прекрасно сказано, Мэри Клэр! Мне стоит запомнить это на тот случай, когда кто-нибудь будет укорять меня, что я позволяю эмоциям мешать работе.

— Не смей смеяться надо мной! — воскликнула она, радуясь в душе, что Патрик, по крайней мере, перестал упрекать ее в бездушном отношении к бабушке.

Впрочем, неизвестно, чем кончилась бы перепалка, если бы на порог кухни неожиданно не легла чья-то тень.

— Ах господи, я опять вторгаюсь без предупреждения!

В голосе Минны было больше веселья, чем сожаления, но Патрик услышал только сожаление.

— О, не беспокойтесь! — воскликнул он, буквально купая ее в лучах своей улыбки и заставляя тем самым Мэри испытывать почти физическую боль. — Что мы можем сделать для вас?

Не в силах отвести взгляд, Мэри зачарованно следила за тем, как Минна просунула свою руку под локоть Патрика и при этом коснулась его грудью.

— Есть один вопрос, который мне хотелось бы обсудить с вами до того, как я уеду.

— Вы уже уезжаете? — с заметным разочарованием спросил Патрик. — Почему? Зачем такая спешка?

— Мне хотелось бы быть дома к тому времени, когда мой сын вернется из школы.

— Я не знала, что вы замужем! — воскликнула Мэри, не в силах скрыть радости.

— Я не замужем, — ответила Минна с легкой улыбкой, которая должна была означать сожаление. — Я тот самый современный феномен, мать-одиночка, старающаяся хорошо делать свою работу и одновременно быть образцовой матерью.

— О, это весьма благородно с вашей стороны, — язвительно заметила Мэри, — а что же случилось с отцом ребенка?

— Мэри Клэр! — Патрик даже не пытался скрыть своего раздражения. — Что за бестактные вопросы?!

— Все в порядке. — Минна прижалась к нему плотнее и обезоруживающе улыбнулась Мэри. — Я вдова, как ни печально это звучит.

— О… — Мэри почувствовала, что краснеет до корней волос. — Извините.

— Не за что, — благосклонно ответила Минна и опять обратила все свое внимание на Патрика: — А теперь я хотела бы узнать, как вы относитесь к тому, чтобы…

Ее голос постепенно затихал по мере того, как она вела его за собой через дверь и дальше, на залитый солнцем двор. Сознавая, что опять поставила себя в идиотское положение, Мэри некоторое время смотрела, как они уходят, а потом опрометью бросилась в свою спальню наверху.

Она знала, что прятать голову в песок бесполезно. Факт оставался фактом — прошлое вернулось и накинулось на нее с такой силой, что она опять чувствовала себя несчастным, сбитым с толку подростком, которым когда-то была.

Звук голосов под ее окном то нарастал, то спадал, перемежаясь смехом и звяканьем льда о стенки бокалов. Минна, похоже, напрочь забыла, что ей надо быть дома к тому времени, когда сын вернется из школы.

Мэри не привыкла к тому, чтобы ревность поедала ее живьем! Пожалуй, последний раз такое с ней было в тот день, когда Патрик явился в Монжуа вместе с Лорейн, на безымянном пальце которой сверкало обручальное кольцо. И вот теперь все повторялось снова — как будто не прошло тех одиннадцати лет!

Подавив стон, Мэри упала лицом в подушку. Боже, неужели возраст и жизненный опыт ничего не значат?! Неужели она все так же безнадежно любит Патрика Мэйна?!

Патрик постарался сделать вид, что не замечает отсутствия Мэри за ужином. В конце концов, можно и отдохнуть от ее самоуверенности, не говоря уже о постоянной грубости. Мэри явно не помешало бы взять у Минны несколько уроков по искусству общения с людьми! Патрик сейчас злился на себя за бессмысленную панику, которая охватила его, когда Мэри пригрозила вернуться в Ричмонд. Если бы у него было хоть какое-то чувство самосохранения, он только подтолкнул бы ее к этому шагу. Чем меньше он будет видеть ее, тем лучше!

И почему, черт возьми, он все время ловит себя на том, что его взгляд неудержимо тянет к ее пустому стулу? Почему его сердце чуть ли не останавливается, стоит ему вспомнить, как она едва не попала под колеса того красного автомобиля? Почему, во имя всего святого, в нем все больше растет грешное желание раздеть ее догола и ощутить под пальцами оливковое совершенство ее кожи?