Здравствуй, Даша! - Микола Адам

– Конечно, – признался Коля Пиноккио.

– Тогда в чем проблема? Ты меня не хочешь?

Коля чуть чаем не захлебнулся. У него и мыслей-то никогда не возникало, способных подумать об ЭТОМ. Да, он представлял себя с Юлей или с кем-то еще в мечтах и грезах, запершись в туалете и имитируя понос, но чтобы так, по-настоящему что-то…

– Ты серьезно? – выдал он.

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила Юля.

– Ну, надо родителей предупредить, – сказал Коля.

– Звони, – протянула Юля ему домашний радиотелефон.

Пиноккио набрал номер.

Подошла мама. Очень обрадовалась, услышав голос сына, а то уже не знали, что и подумать, волновались, переживали за него. Коля сказал, что волноваться не нужно, что с ним все в порядке, но ночевать он останется у друга… Тут Юля вырвала трубку и вежливо, а главное, деликатно, расставила все точки над «i». Успокоила Колину маму и заочно влюбила ее в себя.

– Я люблю стихи и красивое кино, – обняла Пиноккио, зашептала на ухо, – клубнику и вареники с картошкой, песни Эми Ли и Земфиры, романы о космических путешествиях и о приключениях Анжелики. Люблю зиму, потому что в январе мой день рождения, мороженое люблю, но такое, чтобы обязательно с ложечкой. Люблю получать письма по электронке и собирать пазлы, когда нечего делать. До безумия обожаю танцы и шелк. Я обязательно для тебя станцую, для тебя одного, но не сейчас, потом. Так бы и сидела с тобой, не отрываясь ни на миг. Ты даже не представляешь, какой ты хороший! Только не предавай меня…

Юля говорила, как влюбленная взрослая женщина, да она и выглядела как взрослая, поэтому Пиноккио и комплексовал в какой-то мере. Сам-то – пацан пацаном на ее фоне. Шепот Юлин, дыхание ее, горячее и прерывистое, тело ее, трепещущее в его руках, доверчивое и готовое на все, – пьянили и сводили с ума. Она не могла его разыгрывать. Это было бы жестоко. Но и в реальность происходящего верилось с трудом.

– Юля, – тоже шепотом произнес Коля, – ты не играешь со мной?

– Дурак, – прошептала Юля в ответ, поцеловала его глаза. – Пойдем со мной…

Она взяла его за руку, слезла с дивана, потянула к закрытой в спальню двери. Повернув ручку, толкнула дверь от себя, включила верхний свет.

– Заходи, – пропустила Пиноккио вперед.

Пол спальни был застелен зеленым шелком. Стены обиты голубым. Постель из белого атласа на широкой кровати манила тайнами. Шелк первым бросался в глаза и ослеплял так, что глаза больше ничегодругого вокруг не видели.

Коля сделал один шаг и застыл на месте, пораженный зрелищем.

– Раздевайся, – буднично сказала Юля, нарушив сказочное очарование, охватившее Колю. – Я быстро, – она что-то взяла в шкафу и вышла.

Пиноккио быстро разделся и юркнул под одеяло, стесняясь собственного обнаженного тела, с торчащими ребрами и костлявыми плечами. Белый атлас встретил его прохладно. Коля задрожал, то ли от нервов, то ли действительно от холода.

Вошла Юля в соблазнительной белой шелковой пижаме, выключила свет, закрыла дверь на ключ, легла рядом, включив ночник над головой.

– Зачем свет? – спросил Коля.

– Чтобы ты меня видел, – ответила Юля.

Они оба лежали на спине и оба с краю. Руки под одеялом медленно искали друг друга. Нашли. Сомкнулись в замок.

– Я чувствую, что у тебя нет никакого опыта, – как можно мягче и нежнее прошептала Юля, – я знаю это. Но попробуй повернуться ко мне и начать с того, чего тебе больше всего хочется сделать в первую очередь.

Коля медленно повернулся к ней, пододвинулся.

– Без очков ты совсем не видишь? – спросила Юля.

– У меня близорукость, – ответил Коля. – Вблизи вижу хорошо.

– Тогда сними их, – попросила Юля. – Они только мешать тебе будут.

Коля послушно выполнил просьбу.

– Обычно я сплю голышом, – призналась Юля. – Пижаму одела для тебя. Ты должен сам меня раздеть. Не бойся. Это не страшно.

Юля взяла Колину руку и положила себе на грудь. Дыхание и сердцебиение Пиноккио участились.

– Расстегни пуговицы, – управляла Юля, давая вводные, Колей. Тот послушно, но непослушными пальцами принялся расстегивать. Застыл как вкопанный, вылупившись на обнаженную Юлину грудь, как на какое-нибудь чудо света. – Потрогай, – прошептала Юля, гладя его по плечам.

Пиноккио опустил одну пятерню на левую Юлину грудь, вторую на правую, сжимая ладони. Почувствовал биение Юлиного сердца…

Когда Коля заснул, Юля выбралась из мокрой и скомканной постели, накинула халатик и пошлепала в комнату брата. Его пришлось разбудить.

– Чё такое? – спросонья пробасил он.

– Ты должен проследить за Касымом, – сказала Юля. – Он сцепил Хвалея с моим парнем. Представляешь, какие будут последствия?

– Когда разборка? – протер глаза Юлин брат.

– Сегодня в восемь вечера на летней сцене.

– Да фиг с ними, пускай дерутся. Бой же честный, один на один.

– Он не выдержит боя, понимаешь? – разозлилась Юля. – Предотврати!

– Я не могу его запретить, – развел руками брат. – Только остановить, в порядке исключения.

– Вот и останови, – сказала Юля, – только, чтобы не поздно было.

– Сдался тебе этот очкарик?!

– Ты не поймешь, – заявила Юля.

– Чё, хороший такой? – не верил Юлин брат.

– Я же говорю, не поймешь. Сделай, как я прошу, пожалуйста.

– Расслабься, – зевнул брат. – В целости не гарантирую, но в сохранности можешь не сомневаться.

– Спасибо тебе, – чмокнула Юля брата в щеку, пожелала спокойной ночи и вернулась к Коле, уткнулась носиком ему в подмышку, обвив своими ножками его ноги, сладко засопела.