Принцесса на вечеринке - Мэг Кэбот

Что будет, когда Том поймет, что Кэти Холмс — тоже не инопланетянка? Может, он и ее бросит? МНОГО ЛИ ЕЩЕ НА ЗЕМЛЕ ОС­ТАЛОСЬ СВЕРХЪЕСТЕСТВЕННО ПРЕКРАС­НЫХ ЖЕНЩИН, С КОТОРЫМИ ТОМ МОЖЕТ ВСТРЕЧАТЬСЯ ИЛИ ЖЕНИТЬСЯ НА НИХ? Уж лучше бы космический корабль с их сайен­тологической родины поскорее прилетел и за­брал бы их всех с Земли.

4 марта, четверг, французский

Все равно. Это было совершенно бесполезно.

Dйtente — любая международная ситуация, при которой нации, раньше враждовавшие и не вовлеченные в открытую войну, «теплеют» друг к другу, и угроза снижается.

Боже, как было бы классно, если бы Лана захотела dйtente

4 марта, четверг,

лестничная площадка третьего этажа

Ну вот, я здесь, а Ланы нет.

Она сказала «после ланча». Я уверена, что она именно так и сказала.

После ланча — это сейчас.

ТАК, СПРАШИВАЕТСЯ, ГДЕ ОНА?????

Боже, как же я НЕНАВИЖУ, когда прихо­дится ускользать тайком. Удрать от ребят было УЖАСНО ТРУДНО. Я имею в виду не Лилли, потому что она сейчас встречается с мисс Мартинез, а Тину, Бориса, Перин и всех остальных. Пришлось им соврать, что я выхожу на лестни­цу, чтобы без свидетелей поговорить по мобиль­ному с Майклом.

Тина явно решила, что я собираюсь позвонить Майклу, чтобы сообщить ему, что я не тусовщица. Потому что она все говорила: «Давай, Миа!», пока Шамика не встряла: «О чем это вы толкуете?»

Хотя Тина права. Хватит уже врать Майк­лу, надо, наконец, сказать ему правду. Только я пока не могу придумать способ сказать ему правду так, чтобы при этом не выдать свою са­мую страшную тайну — что я не тусовщица.

Но КАК??? Как это сделать? Возможно, вам кажется, что такая изобретательная врунья, как я, без труда придумает какое-нибудь оправ­дание, которое снимет с меня все подозрения.., Например, я могла бы сказать, что в эти выход­ные мне нужно присутствовать на каком-нибудь официальном королевском мероприятии.

Жалко, что в последнее время не умер кик-то из особ королевской крови. Официальные похороны были бы просто идеальным пред­логом.

Но раз уж в последнее время никто не отбросил копыта, как обстоит дело со... свадьбами?

Есть! Я могу сказать, что один из моих ку­зенов по линии Гримальди снова женится, и я просто ОБЯЗАНА присутствовать на свадьбе, Майкл мне легко поверит, он же не читает свет­скую хронику, в которой сообщают новости такого типа... вот разве что он попытается про­читать об этом в Интернете.

Может, послать ему сообщение? Взять и по­слать прямо сейчас, что-нибудь типа: «Извини, в эти выходные мне надо ехать в Дженовию. Оч. жаль! Долг зовет! М.б. в след, раз!»

Хотя, в конечном итоге, было бы легче, если бы я просто перестала врать. Я хочу сказать, что если и дальше так пойдет, то мне скоро будет трудно держать в голове все истории, которые я напридумывала, я начну все путать и...

КТО-ТО ИДЕТ!!!!!

Это ЛАНА!!!!!

4 марта, четверг, ТО

Ну вот. Это просто фантастика.

Оказалось, что это все про деньги, точнее про то, что они у нас кончились. Вот что Лана име­ла в виду, когда сказала, что она знает.

В итоге оказалось, что в обмен на молчание она хочет всего-навсего, чтобы я пригласила ее на бабушкину вечеринку. В смысле на прием, который бабушка устраивает, чтобы собрать деньги для дженовийских фермеров, которые выращивают оливы.

Серьезно.

Я была так потрясена... Если честно, я ожи­дала, что Лана попросит что-нибудь такое, что усложнит мне жизнь гораздо сильнее, чем про­стое приглашение на прием. Я ей говорю:

— А ТЫ почему хочешь туда попасть? Ты что, тоже хочешь познакомиться с Бобом Диланом?

Лана посмотрела на меня как на идиотку (ну, в этом-то как раз нет ничего нового) и говорит:

— Вот еще, нет. Там будет Колин Фаррел. Он торгуется за Ирландию, это всем известно.

По-видимому, всем, кроме меня, Но неважно. Я притворилась, что тоже об этом знала, и говорю:

— Ну да, конечно. О'кей.

Потом я сказала, что обязательно раздобуду ей приглашение.

— Два приглашения, — прошипела Лана. Прямо как Голлум во «Властелине колец» шипел: «Моя прелесть». — Триша тоже хочет пойти.

Триша Хейс — главная Ланина приспешни­ца, если бы Лана была Франкенштейном, то Триша — ее Игором.

— Но если она рассчитывает, что Колин дос­танется ЕЙ, то она спятила.

Я не стала обращать внимание Ланы на явную трещину в их с Тришей сестринской любви друг к другу и сказала этак радостно:

— Конечно, все о'кей, сделаю два пригла­шения.

А потом не удержалась (потому что мне ни­когда не удается промолчать вовремя) и спро­сила:

— Можно тебя спросить, откуда ты узнала? Я имею в виду, про деньги?

Она снова скривила гримасу и говорит:

— Я посмотрела в Интернете, сколько стоят эти дурацкие контейнеры для отходов с надпи­сями «Банки и бытылки» и сделала кое-какие подсчеты. Подсчитала и поняла, что ты долж­на обанкротиться.

Боже! Оказывается, Лана еще большая инт­риганка, чем я подозревала. Она интриганка, а еще она ГОРАЗДО лучше разбирается в мате­матике, чем я думала. Может быть, все-таки стоило избрать ее президентом.

Наверное, в этом месте мне надо было про­сто с ней расстаться и сказать что-нибудь типа: «Ладно, Лана, до скорого». Но я, конечно, не смогла. Потому что это было бы слишком легко. Вместо того чтобы попрощаться, я спросила:

— Лана, можно задать тебе еще один вопрос? Она прищурилась.

— Ну?

— Как ты... ну это, тусуешься?

Мне самой не верилось, что эти слова слетели с моего языка. У Ланы просто челюсть отвис­ла, ее блестящие накрашенные губы откры­лись.

— Как я... что?

— Ну, ты знаешь. Я имею в виду вечерин­ки. Я же знаю, что ты часто на них бываешь.

На вечеринках. Вот я и решила спросить... а что ты на них делаешь? Как ты... тусуешься?

Лана только головой покачала. Ее прямые светлые волосы в свете флуоресцентной лампы так я сияли (ей-то не надо волноваться, что ее волосы примут форму перевернутого знака «уступи дорогу»).

— Боже, какая же ты тормознутая.

Поскольку это было чистой правдой, я про­молчала. И, как видно, это был верный ход, потому что Лана продолжала:

— Ты просто появляешься там — естественно, надо классно выглядеть. Потом берешь пиво. Если музыка более или менее ничего, танцу­ешь. Если есть классный парень, клеишь его. Вот и все.

Я немного подумала.

— Я не люблю пиво.