Он, она и Анжелика - Кара Колтер

Уж не настолько он угнетен своим одиночеством, чтобы, несмотря ни на что, пытаться переделать ее на свой манер или меняться самому. Если бы можно было просто уйти с ее дороги, и все. Если бы…

Потому что, когда она рядом, совершенно неважно, что она не умеет готовить, а ее прическа разваливается, как и то, что она из совсем другого мира — мира плавательных бассейнов и роскошных автомобилей, сотовых телефонов и компьютеров, замороженных обедов и театральных премьер.

Единственное, что тогда имело значение, был ее смех, блеск ее глаз, от которого становилось тепло на сердце.

— Бойд, — сказал себе Гаррет, стоя в полутемной прихожей, — ты слишком долго был один.

В принципе найти себе кого-нибудь не так уж трудно, стоит только захотеть. Дать, например, в газету такое объявление: «Ищу женщину, которая любит горы и детей».

Если бы все было так просто. Ответственность за Анжелику заставила его взглянуть на многие вещи другими глазами. В его жизни появились запреты, которых раньше не было. Сначала нужно было думать о том, что необходимо девочке. Его свобода, независимость, горы, дающие ему чувство победителя, — все это ушло на второй план.

В этот раз на курсы записались две женщины. Что, если удастся соединить и то и другое? С этими женщинами у него наверняка много общего. А то ведь просто смешно — влюбиться в топ-модель, шальным ветром занесенную в твою жизнь. Где тут логика?

Супружество — дело серьезное. Можно даже составить нечто вроде таблицы. Та, у которой окажется больше всех очков, ему и нужна.

Итак, требуется, чтобы женщина любила горы, любила детей и умела готовить, — и он готов сделать предложение.

Пожалуй, во главе такой таблицы по праву могла бы встать Кенди.

А как быть с чувствами?

Чувства — что-то такое, без чего он прекрасно обходился, пока не появилась Анжелика. Она первая пробила брешь в его броне. И вот — еще одна. От его душевного спокойствия не осталось и следа. Она растревожила ему душу и выволокла на свет божий то, о чем он даже не подозревал, — ничем не объяснимое ощущение скудости, неполноты его существования, которому чего-то не хватает. Это его-то жизни чего-то не хватает? Он столького достиг, пользуется признанием и авторитетом. А сколько экспедиций, сколько покоренных вершин на его счету! Спасенных жизней, наконец!

Гаррет вздохнул и пошел в ванную. Первым делом в глаза бросились кружевные женские вещички, висевшие на кране над ванной. Как раз когда он уже почти перестал о ней думать!

Так-так… Новая зубная щетка и косметика. Ты видишь? Как можно любить женщину, которая не может обойтись без косметики! Это просто немыслимо.

Гаррет выключил свет и направился к Анжелике. Целуя ее в пухлую щечку, он вдруг почувствовал себя виноватым, что не пришел раньше, чтобы пожелать ей спокойной ночи. И все из-за дурацких переживаний по поводу каких-то неведомых чувств. Раньше такое случалось, только если его срочно вызывали на поиски пропавших людей.

Он вдруг с кристальной ясностью осознал, что Анжеликино «Я люблю тебя» ему столь же необходимо, как и его любовь — ей. Это был кульминационный момент каждого его дня, перед которым мерк даже не раз испытанный им высший миг торжества, когда ему удавалось вырвать людей буквально из лап смерти.

— Старею, — пробормотал Гаррет, качая головой.

Он вышел в прихожую и с нарочито равнодушным видом прошел мимо двери, за которой спала, а может, просто лежала, глядя в потолок, Тони. Тоже небось бодрствует после трех чашек кофе.

Однако, когда он наконец лег, перед глазами тут же встала картина сегодняшнего вечера: они с Тони на крыльце, склонившись друг к другу — одна голова темная, другая яркая, как пламя, — наблюдают за котом, который поглощает с презрением отвергнутые им прежде креветки.

Приятная истома разлилась по всему телу, стало тепло и хорошо, и он заснул.

Кто-то кричал — тонко, пронзительно, надрывно.

Тони проснулась. По ушам снова резанул душераздирающий крик, от которого у нее по коже побежали мурашки.

Тони вскочила с постели, охваченная ужасом. Это же Анжелика! Плохо соображая спросонья, она схватила туфлю — все-таки какое-никакое оружие — и выбежала в прихожую.

Анжелика снова вскрикнула и зашлась в плаче. Тони ворвалась в комнату, держа наготове туфлю, и остановилась, вглядываясь в темноту. Да нет, комната пуста — только она и вздрагивающая фигурка под одеялом. Тони бросила туфлю, подбежала к кровати и осторожно приподняла край одеяла. Анжелика лежала, сжавшись в комок, из-под плотно закрытых век текли слезы. Она вся дрожала.

Тони села с ногами на постель и, приподняв странно тяжелое, словно сведенное судорогой тело девочки, положила ее голову себе на колени.

— Тише, милая, это тебе приснилось, — шептала Тони. — Страшный сон.

Тони нащупала под одеялом руку Анжелики, и детские пальцы с неожиданной силой вцепились ей в запястье.

— Мамочка, — срывающимся голосом проговорила Анжелика. — Мамочка?

— Нет, дорогая, это я, Тони.

— Мамочка?

— Нет, моя маленькая, это я, Тони, твоя анти. — С каких пор это слово перестало быть непривычным?

Анжелика открыла глаза и устремила на Тони непонимающий, удивленный взгляд. Вид у девочки был испуганный и растерянный. Тони улыбнулась. Как ее успокоить, что говорить, что делать?

Она обрадовалась, когда в дверях показался Гаррет, и тут же заметила, что он в одних спортивных штанах. Ее взгляд невольно задержался на его груди — гладкой, с рельефно выступающими мускулами.

Гаррет в несколько шагов пересек комнату и, присев на постель рядом с Тони, стал ласково гладить влажные от пота волосы Анжелики.

От него приятно пахло. Как раз так, как должен пахнуть мужчина.

И давно она стала экспертом по мужским запахам?

— Дядя?

— Да, это я, моя хорошая.

Тони почувствовала, как при звуках этого спокойного, ласкового голоса тело девочки расслабилось, словно присутствие Гаррета означало, что все плохое позади.

— Мне снилось, как разбился самолет. Дым и огонь. — Голос у Анжелики подрагивал, на густых ресницах блестели капельки слез.

— Я знаю, детка. Мне тоже это снится.

Этих двоих, большого, сильного мужчину и маленькую, слабую девочку, объединяло общее страдание, и они отважно старались помочь друг другу. Тони почувствовала, как их боль окутывает и ее. Может, она здесь лишняя? Тони попробовала подняться, но девочка одной рукой еще крепче сжала ей пальцы, а другой вцепилась в край синей футболки. Тони остановилась — майка и так еле прикрывает бедра, а если она задерется еще выше…

— Тебе снится красно-белый самолет?

— Да, красно-белый. — Голос Гаррета дрожал, словно ему было больно говорить.