Запретные страсти - Натали Митчелл

— Неужели?

— Гораздо больше, чем Маргарет… Она никогда не захочет уйти от него с матерью.

— Если только…

Кэтрин подалась вперед:

— Что?

— Если только что-нибудь не разочарует ее в нем, — процедила Николь.

«Куда делся тот радостный свет, что был в ней, когда мы встретились? — с тоской подумала Кэтрин. — Неужели это я погасила его? Тем, что мое появление придало ее желанию отомстить реальные очертания… До этого она злилась на Рона, как ребенок, и только когда видела его. Эта обида не застилала ей свет… А теперь она ничего не хочет замечать, кроме Замка на горе».

— Не надо вмешивать в это дело Нору, — попросила Кэтрин, почти не надеясь быть услышанной. — Рон испортил твое детство…

Николь издала язвительный смешок:

— Испортил!

— Уничтожил, — поправилась Кэтрин. — Но это не значит, что в отместку должна страдать его дочь.

— Нет? — насмешливо переспросила Николь. — Неужели не значит? Ты уже так привязалась к этой девочке?

— Она ни в чем не виновата!

Николь поморщилась и, оторвавшись от подоконника, прошлась по комнате, касаясь кончиками пальцев росших в горшках цветов.

— Да успокойся ты… Неужели ты думаешь, что я причиню этой девочке зло? Если помнишь, я как раз и хотела дать им с Маргарет свободу…

— Но они не хотят освобождаться от Рона! — воскликнула Кэтрин, потом сама усомнилась: — Ну, Маргарет, может, и хочет… Но только не Нора! Она любит отца.

— Ты уже говорила это, — напомнила Николь. — Знаешь, я ведь тоже любила своего.

Собравшись с мыслями, Кэт рассудительно проговорила:

— Насколько я успела понять, Маргарет — истеричка. Если они с девочкой останутся вдвоем, болезнь Норы не пройдет никогда. Да Маргарет и не хочет этого! Она делает все, чтобы видения Норы продолжались. Даже сад не хочет привести в порядок.

Николь прищурилась:

— Ты же сама взахлеб рассказывала, как тебе понравился этот сад.

— Да, но…

— Кэтрин! — голос подруги зазвучал требовательно. — Да? Что?

— Ты, случаем, не влюбилась в Рона Коллиза?

Кэтрин ужаснулась:

— Я?! Да как ты могла подумать?

— Слишком уж горячо ты защищаешь этого мужчину…

— Неправда! Я не его защищаю, а Нору. Она ведь действительно ни в чем не виновата.

Николь согласно кивнула:

— Я тоже не хочу, чтобы эта девочка страдала. Но я не хочу и того, чтобы она выросла такой, как он.

«Веселым, щедрым и улыбчивым? — мелькнуло у Кэтрин в мыслях, когда она представила лицо Рона Коллиза. — И красивым… Нет. Нельзя так думать о нем! Этим я уже предаю Николь».

— О чем ты сейчас подумала? — быстро спросила подруга. — О ком?

— О… — Кэтрин запнулась и покраснела. — Я подумала о Майке. А что?

— У тебя глаза засветились… Когда ты так улыбаешься, Кэтрин, ты становишься очень красивой.

— Да что ты…

— Слушай, что я говорю! Я все-таки была любовницей художника, — добавила Николь с горечью. — Так что, если тебе захочется кого-то очаровать, ты чаще улыбайся. Вот так, как сейчас. Как будто про себя. Как Мона Лиза.

К щекам Кэтрин опять прилила кровь:

— Ну, ты сравнила…

— А что? Джоконда, насколько я знаю, была обычной женщиной. Эта рука, ее писавшая, оказалась волшебной. Наверное, она и не подозревала.

— Может быть, тот твой портрет, который написал Джастин, тоже останется в веках, — робко предположила Кэтрин.

Усмехнувшись, Николь подхватила:

— И правнук Рона Коллиза обольет его в Лувре серной кислотой…

— Ужас какой!

— Все лучше, чем меня…

Кэтрин горячо заверила:

— До этого не дойдет, что ты!

Перестав улыбаться, Николь произнесла печально:

— Ты еще не знаешь, на что способен этот человек. Дай Бог, чтобы самого страшного не случилось, но я-то знаю, что от него всего можно ожидать…