Запретные страсти - Натали Митчелл

Домой Николь возвращалась, почти не видя дороги. Того мира, в котором она жила всего час назад, больше не существовало, а что окружало ее теперь, девушка еще не успела понять. Кто-то здоровался с ней, она отвечала, машинально улыбаясь, но никого не узнавала, потому что это были люди из ее прежней жизни.

«Я столько лет ненавидела человека, который ни в чем не был виноват, — у нее больно пульсировало в висках, и Николь терла их и вдавливала, пытаясь загнать боль внутрь. — Как же это получилось? Когда умирал отец, я была оглушена… Я услышала не то, что он говорил. Он хотел отомстить Рону за маму, наше издательство было тут ни при чем… А мама, как утверждает Маргарет, сама влюбилась в Рона… Правда ли это? Но как теперь проверишь? Вот черт! И тут он не виноват!»

Ее уже злило, что Рон Коллиз ухитрился выкрутиться везде, и, вроде бы не к чему было придраться. Но тут ее настигла оглушительная мысль о Джастине.

— Вот!

Николь даже остановилась. От этого обвинения — главного! — Рону не отвертеться. Он увернулся от прошлого, но в настоящем ему нет прощения. Он лишил Николь счастья. Почему он это сделал?

Маргарет утверждала, что это тайная влюбленность в нее, Николь, подтолкнула его к этой подлости, осчастливившей Джастина-художника.

«А, может, и человека, — замерев от горя, предположила Николь. — Разве Мэг удержала бы его возле себя, если б он не был с ней счастлив? Я вот не смогла удержать…»

Из всего этого напрашивался вывод, что Джастин никогда не был с ней счастлив, а, значит, будет неблагородно по отношению к нему пытаться вернуть его, пусть наслаждается жизнью, но Николь не хотела расслышать этого в себе. Слишком громко звучал в ее душе стон покинутой женщины, которая пострадала не по своей вине. «В этом виновен Рон Коллиз!» — только это ей удавалось слышать.

Его жена просила Николь немного сыграть, чуть-чуть пофлиртовать с ее мужем, и он, мол, окончательно потеряет голову. Давно уже потерял… А в нужный момент, когда нанятый Маргарет частный детектив окажется рядом, Николь могла бы подарить Рону один-единственный поцелуй, больше для суда и не нужно. Его супружеская неверность будет доказана.

— Разве одного поцелуя достаточно? — не поверила Николь.

Маргарет усмехнулась:

— Этому судье будет достаточно.

«У нее все уже куплено, осталось соблюсти формальности, — догадалась Николь. — И только я могу ей помочь… Неужели он действительно влюблен в меня? Но ведь ему уже тысяча лет!»

Этого она не сказала Маргарет, опасаясь обидеть ее. Та выглядела достаточно молодо, но кто знает… Рона Коллиза всегда любили старшие по возрасту женщины…

— И вы получите назад свое издательство, — как бы между прочим заметила Маргарет.

Николь обмерла:

— Вы готовы вернуть мне его?

— Пока не готова. Только в том случае, если вы мне поможете.

— Но почему вы думаете, что муж отберет у вас дочь, если вы просто подадите на развод?

У Николь так и вертелось на языке: «Разве вы настолько плохая мать?»

Но Маргарет сама признала это. Вскинув подбородок, она надменно произнесла:

— Неприятно признавать это, особенно при вас, только Нора выберет отца, если возникнет необходимость такого выбора. Я не собираюсь предоставлять его ребенку. Это должны решать взрослые.