Потерявший надежду - Колин Гувер

– Ты пробыла в школе всего один день. Пусть пройдет время. Нельзя ожидать, что после домашнего обучения ты мигом заведешь кучу друзей.

Мне тошно говорить ей прямо противоположное тому, что чувствую сам. Будь я до конца честным, то посоветовал бы вернуться к домашнему образованию, поскольку она преуспела в нем до поступления в школу. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее, но рядом со мной ее нет. Обернувшись, я вижу, что она стоит в паре метров позади меня, уперев руки в бока. Я бросаюсь к ней:

– Ты в порядке? Голова кружится?

Держу ее за плечи, боясь, что она опять может упасть в обморок. Я был бы полным идиотом, если бы снова позволил ей шмякнуться на мостовую, как вчера.

Она качает головой и сбрасывает с плеч мои руки:

– Все нормально.

Она из-за чего-то злится. Пытаюсь вспомнить, что мог брякнуть обидного, но все вроде было нормально.

– Я что-то не то сказал?

Она опускает глаза на мостовую и пускается шагом. Я иду следом.

– В каком-то смысле, – обиженным тоном произносит она. – Вчера я пошутила насчет слежки, но ты признался, что искал меня в «Фейсбуке» сразу после знакомства. Потом ты настоял на совместных пробежках, хотя тебе это не по пути. Теперь ты каким-то образом узнал, когда я поступила в школу. И что я получила домашнее образование. Не стану врать, это слегка настораживает.

Блин! Что со мной не так, черт побери? Разве я могу признаться, что выяснил о ней кое-что, наслушавшись на вечеринке откровений Грейсона, а также сомнительных сплетен в передаче Дэниела? Ей не надо этого знать. Не хочу, чтобы она была в курсе моих разысканий.

Со вздохом продолжаю с ней путь к ее дому.

– Я расспрашивал народ. Я живу здесь с десяти лет, и у меня куча друзей. Ты меня заинтриговала.

Она пристально смотрит на меня, стараясь понять, как мне удалось так много о ней узнать. Не собираюсь признаваться, что слышал слова Грейсона, потому что не хочу обижать ее. И я не хочу признаться, что упрашивал Дэниела разузнать о ней, потому что боюсь отпугнуть ее. Но, судя по скептическому выражению ее лица, она мне не доверяет.

Беру ее за локоть, и она останавливается. Потом поворачиваю ее к себе.

– Скай, пожалуй, вчера в магазине мы взяли неверный тон. А разговор о слежке – клянусь, это шутка. Я не хочу, чтобы со мной было неловко. Тебе полегчает, если ты узнаешь обо мне больше? Спрашивай, и я отвечу. О чем угодно.

– Если я спрошу тебя, ответишь честно?

– Можешь не сомневаться. – Я твердо смотрю ей в глаза.

И я намерен быть с ней совершенно честным, если только не посчитаю, что могу обидеть ее.

– Почему ты бросил школу?

Вздыхаю, жалея, что она не спросила о чем-нибудь попроще. Но я должен был догадаться, что с ней будет нелегко.

Вновь пускаюсь в путь.

– Формально я еще не бросил.

– Но ты же не ходил туда больше года. Разве это не значит бросить?

Это замечание наводит на мысль, что она слышала сплетни обо мне. Разумеется, я ходил в школу в прошлом году, только не в эту. Но она не спросила о моем якобы пребывании в трудовой колонии, и я не собираюсь предлагать ей ненужную информацию.

– Я несколько дней как вернулся домой. Прошлый год у моей матери выдался очень скверным, и я на время переехал к отцу в Остин. Там я ходил в школу, но потом настало время вернуться. И вот я здесь.

Она украдкой бросает на меня взгляд и хмурит брови, но выражение ее лица настолько очаровательно, что вряд ли может устрашить. Я все же сдерживаю улыбку, поскольку вижу, что она всерьез воспринимает эти школьные дела.

– Это не объясняет, почему ты решил бросить школу, а не перевестись назад.

Она права, потому что я действительно не знаю ответа на ее вопрос.

– Не знаю. Честно говоря, я все еще пытаюсь понять, чем мне хочется заниматься. Этот год был у меня паршивым. Не говоря уже о том, что школу я ненавижу. Наверное, проще будет пройти тестирование.

Она резко останавливается и пристально смотрит на меня:

– Чушь собачья!

– Чушь, что я ненавижу школу?

– Нет. Чушь, что один неудачный год определил твою судьбу на всю оставшуюся жизнь. Тебе осталось до выпуска девять месяцев, и ты бросаешь школу? Это просто… глупо.

Она действительно принимает это всерьез. Я смеюсь, хотя изо всех сил стараюсь этого не делать.

– Ну до чего красноречиво!

Она скрещивает руки на груди и фыркает:

– Можешь смеяться сколько угодно, но, бросая школу, ты сдаешься. Доказываешь всем, кто в тебе сомневался, их правоту.

Она опускает глаза на татуировку у меня на руке. До этого момента у меня не было в мыслях прятать ее, но то, как она сейчас рассматривает татуировку, кажется мне вторжением в мою личную жизнь. Может быть, еще и потому, что вчера я считал эту девушку причиной появления моей татуировки. Но теперь, когда я знаю, что она ни при чем, не хочу, чтобы она спрашивала об этом.

– Собираешься уйти и показать миру, какой ты и впрямь безнадежный? Ну давай!

Смотрю на свою татуировку. Скай не имеет понятия, какой смысл заключен в этой надписи. Но ее предположения об истинном смысле немного бесят меня. Не хочу ничего ей объяснять, как и давать кому-то повод осуждать меня. Чтобы больше не околачиваться тут и не дать ей и дальше разгадывать меня, киваю в сторону ее дома.

– Прибыли, – без выражения произношу я.

Развернувшись и не оглядываясь на нее, я отправляюсь восвояси. Нет смысла слишком с ней откровенничать, по крайней мере до того, как я разузнаю об ее отношениях с Грейсоном. А для этого мне надо скорей добраться до дома, принять душ и одеться для первого и, возможно, единственного дня в выпускном классе.

* * *

Наша школа большая, и поэтому я не ожидал, что прямо на первом уроке мы со Скай окажемся вместе. И притом это урок мистера Маллигана.

Похоже, Скай тоже не в восторге от встречи со мной. И то, что по окончании занятия она почти пробегает мимо меня к двери класса, не сулит ничего хорошего. Вместо того чтобы идти на следующий урок, я отправляюсь искать ее.

Она стоит перед своим шкафчиком, перебирая учебники. Я подхожу сзади, но не обращаюсь к ней сразу. Пусть достанет из шкафчика то, что ей нужно, а я провожу ее на следующий урок.

– Эй, привет! – бодро произношу я.

Молчание.

– Пришел, – сдержанно говорит она наконец.

Поворачивается ко мне, и от одного вида ее глаз я улыбаюсь. Прислоняюсь к соседнему шкафчику, прижимая голову к холодному металлу. Разглядывая ее прикид, прихожу к выводу, что после душа она выглядит даже лучше.

– Умытая ты хорошо смотришься, – говорю я с улыбкой. – Правда, потная тоже не так уж плоха.