Когда сбываются мечты - Арлин Хейл

— Пожалуйста, будь ко мне снисходительна, Мэвис, — с лукавой улыбкой попросил ее Бар. — Не изображай меня более гнусным, чем я есть.

Мэвис надменно взглянула на него:

— Я сделаю все, как мне приказал Тай, мистер Митчел.

Бар весело захохотал, но Рошель почему-то казалось, что многое в его поведении является притворством.

Рошель не было в комнате больного, когда туда в первый раз вошел Бар. Она услышала об этом позже. Старик то проклинал сына, то рыдал от радости. Но было совершенно очевидно, что волнения утомили больного, и после примирения с сыном он плохо спал ночью. Рошель даже собиралась позвонить доктору Бушнеллу, но в конце концов справилась сама.

На следующее утро перед завтраком Бар вновь заглянул к отцу. Ссутулив широкие плечи, он остановился на пороге.

— Доброе утро, Рошель. Привет, папа.

— Доброе утро, — устало отозвался мистер Митчел. — Где Мэвис? Мне пора завтракать.

— Она скоро будет, — успокоила его Рошель. — Я узнаю, что ее задержало.

Извинившись, она вышла из комнаты и спустилась по боковой лестнице на кухню. Но Мэвис там еще не появлялась.

— Она прекрасно знает, что мистер Митчел любит завтракать рано, — обеспокоенно проворчала Нетти. — Где она пропадает?

— Спит, я думаю. Если завтрак готов, я отнесу его, Нетти.

— Мэвис стала такой высокомерной! Думает, достаточно сказать старику «дорогуша» и «уси-пуси», чтобы заработать право на подобные вольности!

Рошель ничего не ответила. Ей в Мэвис не нравилось многое, но она никогда не сплетничала о своих коллегах. Рошель не нравилось, как Мэвис себя вела, но как сиделка она знала свое дело.

Девушка вернулась с подносом в комнату своего пациента. Бар ушел, но там был Тай. По утрам он первым делом всегда заглядывал к отцу. Теперь он стоял у окна и разглядывал зеленую лужайку внизу. Мистер Митчел казался сонным, вялым и раздраженным.

— Не ври мне, Тай, — говорил он. — Я знаю, что дела на фабрике идут не лучшим образом. И это не раз доводилось до твоего сведения.

Тай, обернувшись, улыбнулся отцу:

— Ты все преувеличиваешь, папа. Ты же знаешь Кэла — он у нас очень ответственный и добросовестный. Пожалей свое сердце — не стоит беспокоиться по пустякам. Думай только о том, что скоро ты поправишься.

Рошель пристроила поднос на специальной подставке на кровати и помогла старику сесть. Он плохо владел левой рукой, и девушка удостоверилась, что он сможет сам все достать. Митчел ненавидел, когда ему помогали, особенно с едой.

— Что насчет Бара? — спросил он.

Тай изобразил удивление и пожал плечами:

— Ничего насчет Бара.

— Это ты просил его вернуться домой?

— Нет. Он сам приехал.

— И что он собирается делать дальше?

Красивое лицо Тая на мгновение омрачилось.

— Откуда же я знаю? Пап, я не думаю, что нам следует обсуждать это сейчас. Позавтракай, а потом поговорим, если ты настаиваешь. Но я предпочел бы, чтобы ты этого не делал. Ты только расстроишься, а мы не можем этого допустить, правда ведь?

Рошель посмотрела на Тая. Его, казалось, вполне устраивала бездеятельность отца. Но чем больше она узнавала о своем пациенте как о человеке, тем больше убеждалась, что его нужно поддержать, заставить сделать усилие и начать тренироваться, потихоньку вставать, чтобы окончательно поправиться.

— В состоянии потрясения, Тай, люди способны действовать с удивительной силой. Возможно, если твоего отца действительно расстроить, он сможет наконец вылезти из этой кровати, — высказала она вслух свои мысли.

Тай устремил в ее сторону сердитый взгляд, и она мгновенно испугалась, что позволила себе зайти слишком далеко. Мистер Митчел посмотрел на нее с некоторым интересом. Тай ждал, что она скажет больше, но Рошель не решилась этого сделать. Ей многое хотелось ему сказать, но он не искал ее общества с тех пор, как она уехала кататься на лодке с Баром. И Рошель знала, что он избегает ее умышленно.

— Уверен, что у Нетти уже готов завтрак, — холодно заметил Тай. — Увидимся позже, папа.

Мистер Митчел приступил к еде. Внезапно он посмотрел на Рошель, и бледный румянец окрасил его щеки.

— Уходите! Не стойте здесь в ожидании увидеть, как я что-нибудь уроню!

Он часто набрасывался на Рошель с несправедливыми обвинениями, но она его прощала и сейчас задумалась о том, не обратил ли он на ее слова больше внимания, чем это было заметно.

Когда они спустились, Мэвис уже допивала кофе. Ни слова не говоря, она вылетела из кухни.

Рошель отодвинула стул и села. Нетти подала завтрак и оставила их наедине. Тай вытащил сигарету из золотого портсигара и спокойно закурил, пристально глядя на девушку. Рошель почувствовала, как у нее запылали щеки.

— Ты слишком пристально смотришь, — сказала она. — Что-то не так?

— Должен тебя предупредить, чтобы ты больше не произносила подобных речей при папе.

Рошель отложила вилку.

— Тай, я твердо уверена, что твоего отца нужно обнадежить, чтобы он поверил в свои силы.

Тай нахмурился и покачал головой:

— Его состояние только ухудшится. Лучше уже не станет, и я не хочу, чтобы ему внушали ложные надежды.

— И вместе с тем ты по-прежнему настаиваешь, чтобы у его кровати стояли наготове кресло и шлепанцы? Ты сам говорил, что хочешь, чтобы он думал, будто в один прекрасный день сможет сесть в это кресло, надеть халат! Что это, по-твоему, если не ложные надежды?

Тай пришел в ярость.

— Это совсем другое, и ты это понимаешь! — заявил он, щелчком стряхнув пепел с сигареты. — Я просто хочу, чтобы его комната как можно меньше походила на палату безнадежно больного. Но говорить о том, что он непременно поправится, когда он не способен даже встать с кровати, — это совсем другое дело!

Рошель поднесла чашку с кофе к губам. Ее рука дрожала. Зачем она провоцирует ссору с Таем? Она ведь его любит! Да, любит, Бар оказался прав. Она в первый раз осталась наедине с Таем с тех пор, как уехала кататься на лодке с его братом, и должна использовать этот шанс. Почему она не может перестать быть сиделкой и остаться просто женщиной? Она же сейчас не на дежурстве!

— Извини, Тай, — услышала она свои слова. — Я только хочу сделать как лучше для твоего отца. Ты должен знать это.

— Мэвис с тобой абсолютно не согласна! — резко сказал он.

— Это меня не удивляет.

— На первый взгляд вы неплохо сработались, но я подозреваю, что вы друг друга невзлюбили. Я прав?

Если она это признает, возможно, ее попросят покинуть «Белые дубы», ведь Мэвис — любимица старика и, значит, не может сделать ничего плохого. А Рошель твердо знала, что хочет остаться в «Белых дубах». Каждый день она находила это место все более чарующим.