Чужое счастье - Аурелия Хогарт

— Конечно, — сдержанно ответила она, удивляясь про себя, какие порой мужчины бывают глупые.

— Нечто подобное я сказал и Джоан.

В глазах Эмери промелькнуло искреннее любопытство.

— Вот как? И что она?

— Рассмеялась, примерно как ты сейчас.

Ясное дело! Джоан женщина, поэтому сразу видит то, что мужчине требуется объяснять. Однако, судя по тому, что говорил Лекс, Джоан не стала утруждать себя объяснениями. К счастью для меня. Иначе мне сейчас пришлось бы совсем худо.

— Кроме того, у меня есть еще один аргумент, — добавил Лекс.

— В самом деле? — осторожно произнесла Эмери, пытаясь понять, в каком направлении пошли его мысли.

Лекс кивнул.

— И, на мой взгляд, этот аргумент железный.

— Интригующее заявление. — Она изобразила усмешку, в то время как сердце тревожно сжалось. — В чем же он заключается?

Лекс двинул плечом.

— Ты не можешь быть… э-э… неравнодушна ко мне в том смысле, который подразумевает Джоан. Это просто нонсенс.

— Да-а? — протянула Эмери таким тоном, будто речь шла не о ней, а о ком-то другом.

— Конечно. Женщина, которую лишили всего, чем она владела, при этом практически уничтожив как успешного бизнесмена, не может любить человека, сделавшего это.

— Убийственная логика! — вырвалось у Эмери с оттенком восхищения. В самом деле, подобной уверенности можно было лишь позавидовать. Ох, если бы действительно все было так просто, подумала она, подавив вздох.

К сожалению, несмотря на все преследования, которые Эмери претерпела со стороны Лекса, любовь по-прежнему оставалась в ее сердце и не было никакой надежды ее изжить. За минувшие годы Эмери порядком устала от своих неразделенных чувств. Временами ее охватывала тоска — отнюдь не по утраченному благосостоянию, хотя, конечно, ей жаль было своих трудов. Однако беспросветность в плане отношений с самым дорогим человеком на свете очень угнетала ее. Эмери подняла глаза и вздрогнула, увидев, что Лекс вновь внимательно вглядывается в ее лицо.

— Что? — настороженно спросила она.

— Нет, ничего… Но мне почудилась ирония в твоих словах.

— Ну не знаю… — протянула Эмери. — Вероятно, у тебя разыгралось воображение.

— Может быть, может быть, — медленно произнес Лекс. — Только…

— Что? — Она внутренне напряглась.

Он чуть помедлил, прежде чем произнести:

— Просто я вдруг подумал: если бы ты впрямь пылала ко мне ненавистью, то вряд ли легла бы со мной в постель, а? — Заметив, что Эмери собирается что-то сказать, он сделал предупреждающий жест. — Постой, дай договорить. Я ведь тоже перестал ненавидеть тебя именно в тот день… или, вернее, вечер, переходящий в ночь. Потому что днем мои эмоции по отношению к тебе еще были прежними. Вечер же стал рубежом, после которого в моей душе угас очаг ненависти. — Неожиданно Лекс рассмеялся. — Кажется, я злоупотребляю поэтическими метафорами! Признаться, прежде за собой такого не замечал…

— Ничего, я не возражаю, — произнесла Эмери.

— Значит, я угадал? Ты действительно больше не ненавидишь меня?

В этом вопросе она усмотрела для себя скрытую угрозу. И вообще, ей показалось очень подозрительным желание Лекса докопаться до ее истинных чувств.

— Нет, ненавижу! — Выпалив два коротких слова, Эмери сама поморщилась от наигранности собственной интонации. А также от поспешности, делавшей ответ комичным.

Неудивительно, что Лекса разобрал новый приступ смеха. Отсмеявшись, он неожиданно наклонился и легонько поцеловал Эмери в щеку.

— Замечательно! Сейчас ты похожа на себя прежнюю, ту, которую я хорошо знал.

Этот будто нечаянный поцелуй почему-то очень взволновал Эмери. Возможно, своей естественностью. Или искренностью. Как бы то ни было, он затронул некие потаенные струны в ее душе, которые до сих пор молчали. Сейчас они запели — едва различимо, — но даже этого оказалось достаточно, чтобы Эмери почувствовала, что ее сердце будто наполняется светом. Это было очень приятное ощущение.

— Честно говоря, я не ожидал, что после всего случившегося между нами когда-нибудь установятся нормальные отношения, — негромко произнес Лекс. Впрочем, он тут же поправился: — Конечно, «нормальные» чересчур сильно сказано, но хотя бы подобие таковых.

После этих слов благостное душевное состояние Эмери потихоньку начало улетучиваться.

— Зачем тебе нужно, чтобы между нами были нормальные отношения? — суховато спросила она. — Чтобы предаваться воспоминаниям о старых добрых временах?

— Ну хотя бы… Но и еще кое для чего.

Эмери вопросительно вскинула бровь, глядя на Лекса снизу вверх.

— Мне хочется продолжить то, что произошло между нами вышеупомянутой ночью, — спокойно сказал он.

У Эмери пересохло во рту. Машинально проведя зыком по губам, она чуть отодвинулась от Лекса, чтобы лучше видеть его лицо.

— Продолжить? — В ее голосе явственно слышалась растерянность. — Зачем?

Вероятно, в другое время она сочла бы этот вопрос дурацким, но ей действительно необходимо было выяснить, что скрывается за оброненной Лексом фразой.

— Зачем? — Очень медленно, глядя прямо Эмери в глаза, он наклонился к ее лицу. — Ведь ты сама это прекрасно знаешь, не так ли? — В следующую минуту он притянул Эмери к себе и прильнул к ее губам.

Она попыталась было вновь отстраниться, но на этот раз Лекс не позволил ей этого. А потом… потом ей уже и самой не захотелось отодвигаться. Охваченная волной трепета, более ощутимой, чем все предыдущие, Эмери приоткрыла губы, и Лекс сразу же, словно опасаясь, как бы она не передумала, скользнул меж них языком. Стоило Эмери почувствовать это горячее влажное проникновение, как ее немедленно бросило в жар и она сама потянулась к Лексу, не в силах справиться с собой. Растворяясь в сладостной неге, Эмери обвила руками шею Лекса. Затем услышала сдавленный стон… и не сразу поняла, что он принадлежит ей самой.

В какой-то момент она почувствовала, как ладонь Лекса скользнула по ее спине вниз, затем изменила направление движения и оказалась на груди. Он легонько сжал полную упругую выпуклость, и Эмери тут же пронзил острый импульс наслаждения. Но не успела она непроизвольно выгнуться, как вдруг крупно вздрогнула всем телом от мелодичного, но неожиданного и потому неприятного звука.

— Дьявол! — в сердцах выругался Лекс, тоже застигнутый врасплох. — Вечно некстати…

Только когда он полез в карман джинсов, охваченная пламенем страсти Эмери сообразила, что поцелуй был прерван звонком мобильника.

— Да! — резко произнес Лекс, поднеся трубку к уху.

Тон его голоса помог Эмери выйти из состояния сладостного оцепенения. Опомнившись, она встала, оттолкнувшись от скамейки одной рукой, а другой — опершись на палку, и поспешно заковыляла прочь по углублявшейся в сад, в направлении замка тропинке.