Пейзаж с незнакомцем - Элизабет Хой

Позже, в тишине своей комнаты, Дженни поймала себя на том, что снова и снова повторяет это про себя, как самые дорогие воспоминания. В ее ушах до сих пор звучал голос отца: «Он пишет, как художник, этот парень! Необычайно глубоко чувствует цвет и форму. Я обязательно должен встать с этой проклятой постели, чтобы пойти с ним в мастерскую и взглянуть на изображение собора его свежим взглядом».

Глен в любой момент может показаться на дорожке, и ей придется проводить его в комнату больного. «Что за странный день?» – в отчаянии думала Дженни. Как пережить его? Глен Харни и Джон остановились в одной гостинице. Ей придется представить их друг другу. От этой перспективы у нее начинали дрожать колени.

Но она пропустила появление Глена на вилле. В комнату больного его проводила Мари. Дженни увидела его, когда он, собираясь уходить, вышел на террасу, где она писала письмо, которое отец хотел отправить с пароходом, возвращающимся на материк. Эдриэн посоветовал ей попросить Глена Харни отнести его в порт. Клэр и Жак после плавания наслаждались аперитивом. Глен, заметив их, заколебался, не зная, как отнесется к его появлению Клэр.

– Не хотите ли выпить с нами, мистер Харни? – спросила она более сердечно, чем ожидала Дженни. Во всяком случае, она улыбнулась ему, а он, поблагодарив, сел в плетеное кресло у стола.

– Ну, как сегодня наш больной? – осведомился Жак.

– Полон творческих сил, – ответил Глен. – Надеется убедить доктора позволить ему ненадолго спускаться в мастерскую, чтобы поговорить о картине со мной.

С этими словами он перевел взгляд на Дженни. Она склонилась над письмом, торопясь закончить его. Из-под копны волос, упавших ей на лицо, она спросила Глена Харни, не затруднит ли его отправить послание.

– Отец заказывает из Лондона краски и хочет, чтобы письмо ушло как можно скорее.

Разумеется, он с радостью отошлет письмо, ответил Глен. Дженни заставила себя встретить приводящий в замешательство взгляд его уверенных, холодных глаз. Сложно было догадаться, что творится у него на душе, и все же эти глаза имели над ней власть, которой она не могла сопротивляться. К тому же они не всегда были такими холодными и отстраненными; она видела, как в них загоралась искра настоящей страсти!

В этот момент на дорожке сада появились Димплс с молодой няней, и тотчас же все услышали звонкий голосок девочки. Поднимаясь на террасу, она увидела Глена Харни и с восторженным криком бросилась к нему:

– Дядя! Дядя! – Обняв его за колени, она с обожанием глядела на него.

Глен погладил ее золотистые волосы.

– Дядя! – лепетала она.

Сначала Эдриэн, с досадой подумала Дженни, а теперь и Димплс… Не говоря уже о ней самой! Однако момент гармонии был резко прерван.

– Покататься! – потребовала девочка. – Дядя, покатай Димплс! – Она с удивительной силой потащила его за руку.

– Не сейчас, солнышко, – возразил Глен. – Ты же видишь, я разговариваю с твоими родителями.

– Покататься! Покататься! – заорала Димплс, а когда Глен снова не отреагировал на ее просьбу, она отошла, разбежалась и резко пнула его ногой в голень. Наверное, это было больно, но Глен, подняв бокал, совершенно невозмутимо заметил, что местные аперитивы отличаются особым вкусом.

Димплс, взбешенная пренебрежением к своей особе, продолжала истошно вопить, чтобы ее покатали.

– Прекрати! – вдруг громовым голосом рявкнул на нее Глен. – Немедленно прекрати шуметь!

Как ни странно, девочка подчинилась и с удивлением уставилась на него голубыми глазищами.

– Прекрати! – повторила она и, очевидно, получая удовольствие от звучания этого слова, несколько раз произнесла его. – Димплс хочет прекрати!

Все рассмеялись.

– По-видимому, ей нравится подчиняться мужской силе! – предположил Жак. – Женщины для нее не авторитет!

– Покатаемся? – снова предложила она, но на этот раз почти виноватым шепотом.

Наступило время ленча Димплс, и мать несколько резко оборвала ее. Вероятно, ей не понравилось, что назойливый незнакомец, все больше и больше вторгающийся в жизнь их семьи, завоевал сердце Димфны.

– Беги-ка с няней, дорогая, – велела она, и Димплс безропотно подчинилась.

– Чудо! – с благоговением прошептал Жак. – Вы укротили нашу маленькую строптивицу, Харни. Как вам это удалось?

– Чисто случайно, – засмеялся Глен. – Вероятно, дети любят, чтобы иногда с ними разговаривали повелительным тоном. А может быть, мои слова произвели эффект, потому что я тут человек новый.

– Похоже, вы очень хорошо понимаете детей, – с восхищением заметил Жак.

– Может быть, у вас есть своя семья? – принялась зондировать почву Клэр.

Глена, казалось, удивил этот вопрос, но он помотал темной головой и ответил:

– Я лишен такого счастья. – И резко, тоном, исключающим дальнейшие расспросы, добавил: – Я не женат.

Он встал и протянул руку за конвертом, который как раз запечатывала Дженни.

– Если нужно отправить это письмо с уходящим пароходом, мне пора идти. Спасибо за напитки, – слегка кивнул он Клэр, забрал конверт у Дженни и, гордо выпрямив спину, направился по дорожке к воротам.

Значит, он не женат, размышляла Дженни. Ей почему-то никогда не приходило в голову, что он может быть женат. Слишком уж свободным человеком он выглядит.