Современные методы управления погодой - Евгения Пастернак

Первые два месяца на новом месте прошли неизвестно как. Ничего не помню. Масса разрозненной информации, а общей картины нет. Пахать приходилось так, что искры из глаз. Хорошо еще, что возили меня на машине. Я поначалу возгордился – личный водитель, все такое! И только потом понял, что иначе не выжил бы. За день приходилось перелопачивать столько, что я начинал путать вторник с июнем. О возможности поздних приходов на работу здесь и не подозревали. Уже в пять часов на улицах начиналась жизнь, а к семи она просто не давала спать. Спасаться удавалось только во время регулярных кофейных перерывов. Мне даже пришлось обзавестись здоровенной чашкой и привычкой посылать всех подальше, пока не допью свой кофе.

И язык! Мой английский оказался… как бы это сказать… Горный киргиз на Казанском вокзале обладал куда более глубокими знаниями русского, чем я – английского. О немецком уж и не говорю. Хотя именно на немецком больше всего говорить и пришлось. Через неделю я умолял непосредственного начальника заменить мне персонального водителя на персонального переводчика. Генрих хлопал меня по плечу и радостно говорил: «Fignja! Normalno!»

Он вообще знал много русских слов. Когда на корпоративном фуршете (о, где наши милые русские застолья!?) я хлопнул рюмку чего-то крепкого и не закусил, Генрих восторженно заметил: «Sud'ba cheloveka!» После чего продолжил беседу на немецком.

И в конце концов я стал ощущать, что понемногу начинаю осваивать этот шипящий язык фельдфебелей и крутой порнухи. По истечении четырех недель я не только улавливал смысл обращенной ко мне фразы, но и умело конструировал ответ из доступного мне десятка слов.

Чтобы не потерять практику общения по-русски, несколько раз звонил маме (из дому – когда я попытался воспользоваться служебным телефоном для личного разговора, мне быстро и вежливо вычли солидный кусок зарплаты). Дважды звонил Кате. Она была бодра, но все время куда-то спешила, так что толком поговорить не удавалось.

Хуже всего было по вечерам. Смотреть их телевидение невозможно, особенно с моим знанием немецкой речи. Ходить в гости к коллегам не принято. Посидеть в пивном баре можно, но не все же вечера подряд! Продолжать свои писательские эксперименты не хотелось. Выручали русские книги. Оказалось, что их здесь можно купить, хотя и в пять раз дороже. И вообще книги здесь стоили баснословные деньги. Билет на футбол обходился немногим дороже билета на международную игру на «Локомотиве», а вот литература – на порядок! Теперь я стал понимать, почему западные книгоиздатели общаются с русскими несколько свысока.

Мои работодатели довольно быстро подняли мне оклад. Хотя он все равно оказался самым низким в конторе. Но взамен мне пришлось мотаться в Прагу. И там было не легче: гора информации, дикий темп работы и книги, книги, книги…

К середине июня от одного вида глянцевой обложки меня начинало подташнивать. Теперь мои вечера стали окончательно пустыми.

* * *

Я старалась не скучать.

Мы с Машкой вели очень активную жизнь – ходили по гостям, по всяким тренировкам или по театрам. У нас не было ни разу свободного выходного, мы выезжали на шашлыки, ездили на дачу.

Пару раз выбирались на автобусные экскурсии по городам и весям.

Я старалась так организовать свободное время, чтобы его не было совсем. Если вечером напрыгаться во дворе (мы пристрастились играть в бадминтон), то когда приходишь домой, засыпаешь практически мгновенно и нет времени думать и вспоминать.

Как ни странно, с потерей Сергея-мужчины я смирилась довольно быстро. В конце концов, не так уж часто мы виделись. А вот Сергей-друг… С этим было сложнее.

В моменты слабости я даже думала, что, наверное, мы с Сергеем правда были двумя половинками одного целого. Сейчас у меня половинку оторвали, я смотрю на все только своими глазами, и картинка из объемной превратилась в плоскую. Иначе чем объяснить, что раньше мир вокруг был цветной и интересный, а стал серый и унылый. И спектакли неинтересные, и шашлыки невкусные.

Надеяться можно только на то, что мозг – штука умная. Он должен приспособиться видеть одним глазом, и картина скоро должна опять стать выпуклой, нужно только подождать.

Я ждала.

К концу мая совершенно неожиданно все вокруг начали собираться в отпуск. Сначала я категорически отказалась даже думать на эту тему, уж очень больно было вспоминать, сколько всего мы с Сергеем напланировали на это лето. Мы хотели съездить вместе к морю, мы хотели, чтобы я и Маша приехали к нему на пару недель, вместе попутешествовать по окрестностям Москвы, а в июне мы собирались вместе в Питер на книжную выставку и т. д. и т. п. Да по летней дороге можно хоть каждые выходные друг к другу в гости ездить!

Но совсем не думать на тему отпуска у меня не получалось. Все вокруг словно взбесились, носились по офису с какими-то цветными буклетами, размахивали паспортами с визами. Настроение было такое, что периодически казалось, что на работе шумит прибой и отчетливо пахнет тропическими фруктами.