Ванильный вкус поцелуя - Кэтрин Спэнсер

Стефани сразу поняла, что он ждет ее. Во дворе у калитки горел керосиновый фонарь. Она прошла в гостиную, освещаемую лишь свечами. На кофейном столике в ведерке со льдом охлаждалось вино. Матео оделся не так, как обычно. На нем были льняные брюки и белая хлопчатобумажная рубашка. Ее подвернутые рукава резко оттеняли загар.

— Я рад, что ты пришла. — Он поднялся ей навстречу.

— Я пришла только поговорить, — предупредила она.

— Конечно.

Матео обнял ее. Знакомое возбуждение овладело ею, и женщине отчаянно захотелось, чтобы он ее поцеловал.

— Я серьезно говорю, Матео, — задыхаясь, промолвила Стефани и высвободилась из его объятий. — Я действительно хочу только поговорить.

— О чем?

— О нас и о причинах, из-за которых мы не можем так продолжать.

— О каких точно?

— Хотя бы об этой — каждый раз, как у нас есть возможность, мы бросаемся друг на друга, как голодные собаки.

— Голодные собаки? — Матео поднял брови в молчаливом упреке. — Это так ты описываешь нашу любовь?

— Ну, не совсем.

— Тогда как?

— Ну, было очень мило, но…

— Мило?

— Больше, чем мило, — торопливо поправилась она. — Я буду с тобой честной, Матео. Для меня было бы очень просто сегодня снова лечь с тобой в кровать. Но я не стану этого делать, потому что это неудобно, неразумно.

— Неудобно? — Мужчина в недоумении уставился на нее. — Стефани, cara, неудобными бывают ботинки, разумны правильные вложения, а также хорошая диета и занятия спортом. Но я не подозревал, что занятия любовью подпадают под эту категорию. Я всегда понимал это как незабываемое, приятное и даже, иногда, ни с чем не сравнимое действо. Но в тот день или ночь, когда я стану смотреть на это как на нечто разумное, я уйду в ближайший монастырь и дам пожизненный обет целомудрия.

— Возможно, «разумно» не слишком подходящее слово, — признала Стефани. — Наверное, мне следовало сказать «целесообразно». Нецелесообразно, чтобы мы вступали в половую близость.

Матео какое-то мгновение продолжал смотреть на нее, а потом расхохотался. В этот момент де Лука был просто неотразим, поэтому Стефани строго сказала:

— Я не шучу, Матео. Нереально полагать, что мы сможем закрыть десятилетнюю брешь в отношениях, если бросимся в кровать.

— А как же ты предлагаешь сделать это?

— В том-то все и дело. Мы не сможем. Если бы мы жили близко друг от друга и делали бы это постепенно.

— И разумно.

— Да, — с вызовом подхватила она. — Смейся, сколько хочешь, но иногда требуется благоразумие.

— Согласен, Стефани, ты абсолютно права.

— Действительно сейчас лучше все закончить, пока кто-нибудь из нас слишком не увлекся.

— В самом деле! — согласился Матео, милостиво решив не уточнять, кто.

— В конце концов, мы прожили десять лет, не давая друг другу о себе знать, а сейчас в течение нескольких дней совсем забыли о причинах, из-за которых у нас не сложилось в первый раз, и продолжили с того места, на котором остановились.

— Совершенно верно.

— В нашем возрасте непростительно повторять ошибки.

— Совершенно непростительно, — согласился он.

— Ну вот, теперь, когда мы все прояснили, можно закрыть дверь в прошлое и расстаться друзьями.

— Можно? — Матео усмехнулся. — Кого ты хочешь убедить, Стефани? Меня или себя?

— Тебя, конечно!

— Но для этого вовсе не надо было приходить сюда. Вчера я дал ясно понять, что следующий шаг твой, поэтому сегодня тебе ничего не надо было делать. Я бы понял.

— Я подумала, что лучше поговорить с глазу на глаз.

— Согласен, о'кей. Ты сделала то, зачем пришла. — Он положил руку ей на талию, повернул ее и бесцеремонно выставил во двор. — Спасибо и спокойной ночи!

Чувствуя себя совершенно несчастной, Стефани дошла до калитки и в нерешительности остановилась.

— Что-то не так, Стефани?

Она обернулась. Матео стоял, прислонившись к двери. До чего же он красив!