Билет до станции «Счастье» - Шерил Сент-Джон

Оказавшись на улице, она быстро пошла к экипажу. По дороге ее догнал Николас. Появился Грувер.

– Миссис Холлидей спешит, – сказал Николас.

– Простите меня, вам придется вернуться за мистером Холлидеем, – извинилась Сара.

– Нет, не придется, – сказал Николас кучеру, а затем повернулся к ней: – Это слишком далеко, чтобы ездить туда-сюда в этот час. Я уже пожелал Каулинам спокойной ночи.

Он уложил костыли и поднял ее саму, а затем сел напротив. Грувер убрал подножку, залез на козлы, и уже через минуту они были в пути.

– Я очень сожалею, что испортила тебе вечер, – извинилась Сара.

Он вздохнул и устало откинулся на сиденье.

– Ты не испортила мне вечера. Я просто хотел доставить тебе удовольствие и познакомить тебя с женой Эдварда.

Эти произнесенные тихим голосом слова удивили ее. Он приподнял кожаную шторку, и лунный свет осветил его строгие черты.

Да, он был человеком жестким и упорным, как сталь с его фабрики. Он был предельно осторожен и подозрителен к ней.

И он, кстати, был абсолютно прав.

Она обманывала и его, и его добрейшую мать. Она играет роль, преследуя лишь собственную выгоду, и он в равной мере был пешкой и противником в ее игре. Неожиданно она осознала абсурдность своей злости на него.

– Спасибо, Николас, – мягко, искренне поблагодарила она его. – Мне очень понравилось в театре. И я рада, что познакомилась с Элизабет. С ней так приятно общаться.

Он повернулся, и в полутьме она скорее почувствовала, чем увидела его взгляд. Он не побеспокоился о том, чтобы включить свет в салоне. После долгого, как ей показалось, молчания он произнес:

– Пьесы Стефана были лучше этой. Правда?

– Ты хочешь сказать, что видел работы Стефана? – в голосе прозвучал скепсис. Она была уверена, что он всегда игнорировал избранную братом профессию.

– Две.

– Он знал?

Лицо у него стало печальным. Он покачал головой и снова отвернулся к окну.

– Я знаю, ты не одобрял выбора Стефана, – мягко произнесла она. – Но я также знаю, что ты сильно любил его.

Он повернулся, и в темноте она смогла увидеть только половину его лица.

– Откуда ты знаешь?

– Я вижу твою боль. И я не забываю, что причина твоего недоверия и подозрительности – лишь желание защитить свою семью.

Он ничего не ответил, и она добавила:

– Неважно, как все складывалось между тобой и Стефаном, ты хотел как лучше. Ты хотел как лучше для него.

Похоже, над последними словами он задумался.

– Тебе не кажется, что хотеть лучшего не всегда достаточно?

– Теперь такое впечатление, что ты винишь себя за ваши размолвки.

– Леди, вы ничего не знаете ни обо мне, ни о моих отношениях с братом.

– Я начинаю думать, что знаю.

Он отвернулся, и Сара поняла, что разговор окончен. Ему не нравилось, когда с ним менялись ролями.

Похоже, все это грозило плохо кончиться, если только за время своего пребывания у них она не найдет возможности изменить ситуацию.

Этот вопрос занимал ее мысли всю следующую ночь.

Последние несколько дней Милош был каким-то отстраненным. Николас знал его достаточно долго, чтобы понять, что того гложет какая-то мысль. Он оторвался от стопки писем и внимательно посмотрел на своего заместителя, сидящего за столом напротив.

– С цифрами какая-то проблема? – спросил Николас.

Милош отрицательно покачал головой.

– Мы выполнили нашу производственную норму?

– На самом деле на несколько тысяч фунтов даже перевыполнили.

Николас постучал по столу кончиком украшенного перламутровой ручкой ножа для бумаги.

– Ну, тогда скажи, что тебя беспокоит?