Позволяю любить - Алина Ржевская

— Извини, мы без предупреждения, — громко затараторил с порога Алексей, — к друзьям ведь можно, да? Ведь запросто?

— Кажется, мы не очень вовремя, — одернула его Марина и критически осмотрела хозяйку. — Разве не видишь, наша Аня спала. Возможно, не совсем одна.

Лешка перевел изумленный взгляд с Марины на Аню.

— Заходите, что ли, побыстрей. — Аня беззастенчиво зевнула. — Я, если кому интересно, просто спала. Одна. Так что не нужно ничего домысливать.

— Анька! Десять утра уже! Как можно спать! — Леша и Маринка выдали это хором.

— День вчера выдался трудным.

— На работе? — так же синхронно гаркнула парочка, с кряхтеньем протискиваясь в прихожую.

— И не только.

— Что еще?

Аня остановилась перед зеркалом в прихожей. Кажется, под глазами обозначились мешочки.

— Серега приезжал, — ответила она сквозь зубы, демонстрируя, что не очень расположена об этом говорить.

— Чего хотел? — быстро спросила Марина, она явно торопилась, прекрасно зная, что Аня вот-вот может наложить табу на столь щекотливую тему.

— Любви, — последовал лаконичный ответ. — А с ней — ласки.

— Ну а ты? Неужто отказала?

— Ага. — Аня снова зевнула.

Какого черта они так рано? Подумаешь, десять часов… Им бы накануне признался в любви зеленый недоросль, она б посмотрела…

— А теперь чё, жалеешь? — вмешался Леха и тут же наткнулся на Анин выразительный взгляд. — Понял, — сказал Леха. — Отваливаю и спешу к вам с искренними извинениями. — Он вдруг замер на месте прямо посреди кухни, где вовсю уже хозяйничал по-свойски: беспардонно сунул нос в недра холодильника (пугающая пустота его явно разочаровала Леху), обследовал содержимое немногочисленных полочек и шкафчиков, что сиротливо ютились по углам. — Анют, помни: если у тебя вдруг возникнет желание кого-нибудь прикончить, я в твоем списке буду вторым. После твоего супружника.

Все весело рассмеялись. Успевшая было наэлектризоваться ситуация разрядилась.

Лешка всегда был таким. Сначала ляпнет что-нибудь бестактное, потом сам же удивится — как это я так оплошал, и сам же с легкостью обстановку нормализует.

— Ох, Леш, ты и мертвого достанешь. — Аня уже не сердилась.

— Работа у меня такая. У меня еще ни один пациент не умер.

Аня возразила:

— Это потому, что ты к себе на операционный стол берешь людей здоровых, а ко мне после твоего рукоприкладства они попадают полумертвыми.

— А ты что же, много народу загубить успела?

— Лучше и не спрашивай. Сейчас начну считать, так и до вечера не управимся. Покормить вас некогда будет.

Алексей и Марика были однокурсниками Ани. Лешка по окончании института стал пластическим хирургом, Марина — анестезиологом. Они поженились на четвертом курсе. После учебы Алексей поехал погостить к тетке в Москву, да так и остался там — нашел работу в каком-то институте красоты. Каждый год они возвращались в родной город, приезжали сюда в отпуск и останавливались у кого-нибудь из друзей.

Чаще всего — у Ани.

— Замужняя женщина похожа на корову, — беззаботно рассуждал Алексей, сидя у Ани на кухне, покуда Марина распаковывала в спальне чемоданы. — Кстати, кофе у тебя — м-м, бесподобный!

— Сейчас я этот кофе тебе в глотку залью, — раздался возмущенный голос Марины. — Это я-то похожа на корову?

— Не надо, дорогая, — поспешно возразил муж. — Кофе, предупреждаю, очень еще горячий. Ты же анестезиолог, а не садистка!

— Не отвлекайся! Я, кажется, задала тебе вопрос.

— Не переводи стрелки на себя. Я о тебе даже не думал. Лучше не перебивай меня и дальше слушай. Бери с Ани пример. Она вон слушает и знай себе кофею подливает…

— Она, к твоему счастью, просто не проснулась еще. — Марина присоединилась к компании. Странным образом голову ее уже украшали разноцветные бигуди. Когда успела нацепить? — Поверь, уж я-то ее хорошо знаю, ей для нормального пробуждения не меньше двух чашек надо, — прокомментировала Марина.

— Леша, ты лучше продолжай… — Аня лениво сдувала пенку со своего капуччино. — Почему на корову-то?

— А потому, — ответствовал Леха, сердито косясь на жену, — что замужняя женщина успела уже добиться всего, чего хотела. А именно — вышла замуж! Ей теперь ничегошеньки не надо. Почему, снова хотите вы поинтересоваться? Она считает себя успешной, состоявшейся, добравшейся до некоего условного жизненного… э-э… экватора… И вот тут, в свете преломления жизненных ценностей, такая женщина совершенно перестает следить за собой. Многие, например, толстеют. — Он снова покосился на супругу и на всякий случай аккуратно пододвинул свою кофейную чашку поближе. — А поскольку бороться с лишним весом невероятно трудно, замужняя женщина со временем все больше опускает руки. А чего ей мучиться? Нет больше основополагающего жизненного стержня, программа-максимум выполнена, двигаться больше некуда. И незачем.

— Не все ж такие, — с сомнением возразила Марина. — Или все-таки — все?

— Не все. — Определенно реакцию Леха имел трезвую да резвую, ибо по интонации Марининого голоса явно наловчился быстро ориентироваться в ответах. — Не все, но подавляющее большинство. Другое дело — женщины незамужние. — Глаза разболтавшегося хирурга подернулись тут мечтательной поволокой. — Они в постоянных гонках, им надо держать себя в хорошей форме — ну, на случай, скажем, ежели подвернется интересный объект. Она начеку, она — Артемида, этакий бодрствующий вампир, и ее дежурство длится двадцать четыре часа в сутки… Даже если такая женщина не ставит перед собой цель выйти замуж, то подсознательно она все равно оценивает всех мужчин подряд с точки зрения потенциальной пригодности: этот — подходит, этот — фигня, не герой ее сердешного жизненного романа…

— Кажется, ты, Леша, смотришь на всех женщин с профессиональной точки зрения, — вставила Марина. — Как анатомический атлас разглядываешь. Тут — отрезать, там — добавить…

— Ну-ка попробуй на меня так посмотреть. — Аня довольно рассмеялась.

— И посмотрю! — сурово предупредил Леха и для убедительности даже пальцем пригрозил. — Лучше не нарывайся!

— Посмотри!

— И посмотрю!

— Так посмотри наконец! — И Аня, и Марина уже попросту громко смеялись, весело наблюдая, как Леха, не слишком довольный складывающимся для него оборотом, пытается увернуться.

— Посмотреть, значит? — сделал Леха последнюю попытку. — Что ж, сама напросилась…

— Да не тяни, говори быстрее!

— Эх, — обреченно сказал Леха и залпом допил остывший кофе. — Эх… Ну хорошо, слушай! Ты, Анька, конечно, не вампир, пусть даже номинально и не замужем. Но уже и не елочка-припевочка в разноцветных и пропахших нафталином бигудях. Ты — определенно посредине! Но, увы, середина эта вовсе не золотая. И даже не серебряная. Твоя середина, Анька, уж ты не обессудь, представляет собой этакую перезревшую массу с недозревшими компонентами… — От неожиданности женщины ахнули. А Леха, сердито зыркнув на них, спокойно продолжал, причем голос его с каждой новой фразой все больше приобретал обертоны холодного и беспощадного бичевания: — Ты, как я уже обмолвился, не замужем. Стало быть, должна, согласно теории, пребывать в состоянии напряженного охотничьего азарта. Где там, дескать, мой суженый-ряженый, ни хрена не судьбой отряженный, а отряженный лишь одним-единственным волевым женским усердием? Ищу тебя, ищу и изнываю!.. Именно в таком волнительном состоянии вечного поиска ты обязана была бы находиться, поскольку в принципиальном плане тебе полагается быть охваченной поиском счастливой семейной стабильности. Но! — Леха в этом месте сделал многозначительную менторскую паузу, и обе слушательницы, как завороженные, проследили взглядом за эффектным перемещением его взметнувшегося указательного пальца. — Это — неправда, и все мы прекрасно об этом знаем. Почему?