Соглашение на миллион - Майя Блейк

Но зачем он так строго себя судит?

Он же ни в чем не виноват! Его обманул человек, которому он всецело доверял. Ей сразу же захотелось как-то его утешить и подбодрить, но он вновь взял себя под контроль, и его лицо перестало выражать какие-либо чувства.

Остаток ужина прошел в тишине, а когда они снова сели в машину, ей на почту вдруг посыпались письма от едва знакомых людей. Открыв приложенную к одному из писем ссылку, она прочитала заголовок:

«Суперагент и звезда спорта помолвлены!»

* * *

Доставив ее к дому, Драко у калитки объявил, что в субботу за ней заедет шофер и отвезет к частному самолету, на котором они отправятся в Тоскану, и, не прощаясь, повернулся и пошел обратно к машине.

Пытаясь хоть как-то переварить все новости и справиться с противоречивыми чувствами, Арабелла на негнущихся ногах пошла к дому, но стоило ей увидеть, кто замер в тени, как она сразу же приросла к месту. Этого человека она всегда узнает.

– Отец?

Он резко выпрямился:

– Арабелла.

Буквально впившись в него взглядом, она сразу же отметила, что, судя по мешком висящей одежде, он сильно похудел, а подбородок зарос щетиной.

– Что… что ты тут делаешь? – Глупый вопрос, особенно если учесть, что последнюю пару недель она постоянно ему названивала.

– Я пришел из-за этого. – Он протянул вперед вечернюю газету, где на огромной фотографии Драко нежно целовал ей руку.

– Я звоню тебе по нескольку раз в день, но ты не отвечаешь, а теперь приходишь из-за какой-то фотографии?

– Но это же не просто какая-то фотография, верно? Арабелла, ты должна немедленно с этим покончить.

Трясущимися руками вытащив ключи, она открыла дверь и вошла в дом.

– Чай будешь?

– Арабелла.

– Чайник я в любом случае поставлю, так что раз ты уже здесь, можешь зайти на чай.

Отправившись на кухню, она услышала, как отец все-таки зашел в дом.

Налив чай, она направилась в гостиную и вручила отцу кружку.

– Чего-нибудь еще хочешь? Печенье? Бутерброд?

Чай он принял, но пить не торопился.

– Расскажешь, что все это значит? – Он кивнул на газету.

– А может, сперва расскажешь, где ты был? Что с тобой было?

– Я был далеко. И со мной все хорошо. – Он старательно избегал ее взгляда.

– Извини, пап, мне очень жаль, – шепнула она едва слышно. – И я не знаю, сколько раз я еще смогу это повторить.

– Арабелла, извинения ничего не значат. И никогда не значили. Ты моя малышка, и я все тебе прощу. Но у нас есть проблема. – Он снова указал на фотографию в газете. – Мы же всего несколько дней назад разговаривали, а потом ты пошла и сделала это?

Она яростно стиснула кружку:

– Не говори так, словно мы постоянно подолгу беседуем. Возможно, ты и знал, где я и что со мной, но я не имела о тебе ни малейшего представления. До того, как ты позвонил две недели назад, я годами от тебя ни слова не слышала! А потом, когда я снова попыталась с тобой связаться, ты отделался от меня парой фраз. Так что нет, пап, говорили мы не всего несколько дней назад, а много-много лет назад! Тех долгих лет, в которые ты, оказывается, за мной следил. Или как бы ты иначе узнал, что от меня отказались спонсоры?

– У меня не было выбора.

– Потому что это твой долг? Так же было в письме? Твой долг переводить на мой счет краденые деньги?

Отец резко поднял голову:

– Ты знаешь?

– Разумеется. Судя по словам Драко, ты не слишком старался запутать следы.

Поставив кружку на стол, Натан вскочил:

– Он тебе угрожает? Этим помолвка и вызвана? – Отец бросился к двери. – Тогда я сейчас же сдамся.

Пришла ее очередь вскакивать.

– Ты не можешь!

– Почему?

– Потому что… уже все равно поздно. Я использовала деньги, и Драко об этом знает. Если тебя посадят, то и я тоже сяду.

– Но ты же не знала, что деньги краденые.

– Это не важно. Если Драко предъявит обвинения, мы оба пойдем под суд.

Отец уставился себе под ноги, а во всем его облике было столько усталости, что ей стало искренне его жаль. Она осторожно положила руку ему на плечо.

– Зачем ты вообще взял эти деньги? – спросила она, потому что где-то глубоко внутри верила, что отец так и остался честным, трудолюбивым работягой, которым она когда-то восхищалась. – Ты же понимал, что это не может просто сойти тебе с рук? И что когда тебя поймают, обвинения предъявят нам обоим?

Отец отстранился:

– Я не. – Он покачал головой. – Наверное, я вообще не думал. Решил, что продам дом и верну деньги прежде, чем их отсутствие заметят.

– Но зачем? Почему это для тебя так важно?

– Потому что я обещал твоей матери о тебе заботиться. Это были одни из последних слов, что… – Он снова замолчал.

Арабелла судорожно сглотнула:

– Ее больше нет. Но есть я.

Отец глянул на нее загнанным взглядом:

– Ты отняла ее у меня. А потом стала превращаться в ее точную копию.

– И за это ты меня ненавидишь?

Глядя на нее уставшими синими глазами, отец медленно покачал головой:

– Я тебя не ненавижу. Никогда не мог ненавидеть. Но. и смотреть на тебя не могу. Ни когда тебе было двадцать и мы постоянно ссорились, ни сейчас.

Чувствуя, как что-то внутри ее умирает, Арабелла не смогла подавить всхлип.

– Куда ты теперь пойдешь?

– Это не важно. Ты всегда знала, как я отношусь к твоим лыжам, а я всегда знал, что ничем хорошим они для тебя не закончатся. И я оказался прав, верно?

– Пап.

– Можешь ничего не говорить. Ты же, как всегда, поступаешь по-своему. Но я точно знаю, что то, что вы устроили с Энджелисом, не выход. Он хищник.

К чему теперь спорить? Это все равно ничего не изменит.

– Извини, пап, как я и сказала, уже слишком поздно.

Несколько минут прошли в полной тишине, а потом отец поднялся:

– Прощай, Арабелла.

Он не просто к ней не прикоснулся, но даже старался не смотреть в ее сторону.

Даже не пытаясь вытирать слезы, она закрыла дверь и спустя несколько часов, выплакавшись до полного изнеможения, уснула.