В сетях обмана и любви - Лесия Корнуолл

Его глаза посуровели. Ведь она избранница бабушки. Деньги! – напомнил он себе. Он по-прежнему остро нуждался в бабушкиных деньгах, чтобы поднять поместье. До поры до времени он вынужден будет играть по ее правилам.

– Значит, мы понимаем друг друга. Как только этот показной брак будет консуммирован, каким бы неприятным это ни оказалось для нас обоих, вы немедленно отправитесь жить в замок Темберлей.

– Я намерена как можно скорее вернуться в Уиклифф-Парк.

Герцог поднялся, и Мэг в страхе наблюдала, как он с ледяным взглядом направился в ее сторону. Сердце ее тревожно замерло, но он не коснулся ее. Просто склонился над камином.

– Я не привык к тому, чтобы мои приказы не исполнялись. Когда служил в армии, я имею в виду.

Мэг тоже встала.

– Здесь не армия.

Он оглядел ее с ног до головы, и она почувствовала его взгляд как прикосновение.

– Боже, вас следовало послать в Испанию против французов. Наполеон с воплями бежал бы и спрятался под кроватью, не беспокоя Европу. Ваши сестры похожи на вас? Полагаю, мне следует радоваться, что вы хотите удалиться в деревню. Представляю, что было бы, пожелай вы остаться в столице. Вы произвели бы настоящий фурор в свете.

Маргарита широко раскрыла глаза. Подобные вещи вполне мог бы сказать ей ее отец.

– Как вы смеете?.. – начала она, но тут дверь распахнулась.

– Графиня Уиклифф и лорд Брайант, – возвестил дворецкий.

Флора уже бежала к дочери.

Николас наблюдал, как мать жены заливается слезами, более уместными на поминках, чем на свадьбе. Сама новобрачная оставалась спокойной и решительной.

Лорд Брайант сдержанно поклонился. Настороженно глядя на Николаса, он произнес дежурные поздравления и пожал ему руку. Темберлей ответил холодным кивком.

Никто, казалось, не испытывал радости по поводу торжественного события. За исключением, наверное, старой герцогини. Но она еще не пришла, чтобы насладиться своей победой.

– Где бабушка? – спросил Ник дворецкого.

– Она поднялась наверх отдохнуть, ваша светлость. У нее разболелась голова.

Николас нахмурился. Бабушка отличалась крепким здоровьем, как армейский тяжеловоз. Она не страдала головными болями. Вероятно, у нее даже припасена была коса, чтобы вступить в жестокую схватку со Смертью, когда та явится за ней. Он ощутил шевельнувшееся внутри подозрение и отпустил Гардинера.

– Венчание было… – Флора замялась, подыскивая подходящее слово. – Слишком коротким. – Она смотрела на Ника так, словно он был тигром-людоедом, которого давно не кормили.

– К счастью, графиня, – заявил он и чарующе улыбнулся, когда Флора возмущенно ахнула.

– Мама, присядь, пожалуйста, – вмешалась Маргарита. – Гардинер сейчас подаст чай.

Но Флора пылала негодованием.

– Ваша дерзость, ваша светлость, совершенно…

Но дочь предупредительно коснулась ее руки.

Ник уже собирался просить графиню продолжить, когда дверь снова открылась.

– Мои извинения, я слегка опоздал, – заявил Себастьян, дурашливо улыбаясь. Он взглянул на новобрачную и направился к ней. Манерно поклонившись, он поцеловал ей руку с чрезмерным усердием. – Мои поздравления, ваша светлость. Желаю вам удачи и везения с Николасом.

Мэг вопросительно посмотрела на мужа.

– Позвольте представить вам виконта Сент-Джеймса, – коротко сказал он. – Садись, Себастьян. – Ему не понравился блеск в глазах Себа.

Маргарита удивленно подняла брови.

– Вы говорите так, будто мне следует ожидать неприятностей с моим мужем, виконт Сент-Джеймс.

Себастьян снова улыбнулся и по-детски захихикал.

– Неприятностей с Ником? Вовсе нет. В хороших руках он вполне покладист.

Флора ахнула, а на лице новобрачной мгновенно отразилась неприязнь к виконту.

– Сент-Джеймс, ты пьян? – резко спросил Темберлей.

– Заскочил в клуб по пути сюда, чтобы сообщить всем радостную новость о твоем бракосочетании. – Себастьян снова обернулся к Маргарите. – Как я понимаю, у вас дома остались сестры. Все ли они так же прекрасны, как вы? Можно мне называть вас Розой? Обращение «ваша светлость» заставляет меня вспоминать о Николасе, а я предпочитаю думать только о вас, – промурлыкал он.

Графиня возмущенно сжала кулаки.

Новоиспеченная герцогиня взяла руку матери и накрыла ее своей ладонью.

– Нет, нельзя, – сказала Мэг.

Улыбка Себастьяна угасла. Он недоуменно заморгал, словно сова, при этом неожиданном отказе.

Николас увидел, как Гектор потер подбородок, пытаясь скрыть улыбку, и сам почувствовал невольное восхищение. Бедняга Себастьян. Он здорово ошибся, посчитав Розу Линтон безмозглой деревенской простушкой. Он и сам так думал, но она с успехом выдержала это первое испытание и выглядела настоящей герцогиней.

Гардинер возвратился с чаем. Мэг кивком разрешила ему разливать.

– Выпьете чаю, ваша светлость? – спросила она мужа.

– Нет, благодарю вас. У меня дела сегодня днем, и мне уже нужно идти.

– Дела? Сегодня? – ахнула графиня. – А свадебный завтрак? Нет даже шампанского, чтобы поздравить… счастливую… пару… Это неслыханно!

Щеки его новобрачной окрасились румянцем, и она опустила глаза. Но ничего не сказала.

– Долг прежде всего, – сказал Ник. – Хотя я уверен, что Гардинер будет рад принести вам шампанского, как вы того желаете.

Молодая герцогиня Темберлей подняла на него взгляд. Ее ореховые глаза были полны достоинства.

– Думаю, это лишнее. У меня и в мыслях нет задерживать вас, ваша светлость. Доброго вам дня.

Николас почувствовал, как жар бросился ему в лицо при этой дерзкой отповеди.

Она повернулась к нему спиной и завела пустой разговор с матерью, будто уже забыла о нем. Глаза ее матери стали круглыми, словно блюдца. А Гектор и Себастьян попеременно переводили взгляд с ее светлости на его светлость, ожидая реакции Темберлея.

Ник обхватил ладонями талию жены и с легкостью поднял ее, повернув лицом к себе. Удивленный возглас замер у нее на губах, когда он властно завладел ее ртом. Этот поцелуй не был похож на первый, медленный и дразнящий, которым он одарил ее на кушетке. Этот поцелуй был яростным, захватывающим – стремительным нападением, к которому она не была готова. Мэг уперлась кулаками мужу в грудь, пытаясь оттолкнуть.

Николас слышал неодобрительные сетования ее матери и удивленный возглас Гектора. Язык его проскользнул к Маргарите в рот, когда она открыла его, чтобы протестовать, и сплелся с ее языком. Подобная близость ошеломляла, была невероятно приятной, восхитительной. Она перестала сопротивляться, подчинилась его умелым губам. Колени у нее подогнулись, и она повисла на нем, обвив шею руками. И он теснее притянул ее к себе, прижимаясь всем телом.