Волнующее приключение - Барбара Картленд

Но на самом деле она увидела перед собой голое подвальное помещение, неуютное и прокуренное насквозь, с какими-то грубыми, намалеванными на стенах рисунками, которые, по всей вероятности, были сделаны художниками-авангардистами.

На голых столах не было даже скатертей, а посетители не походили на тех французов, которых она представляла раньше на основании прочитанных книг. В основном это были мужчины — неопрятно и причудливо одетые. В их компанию как бы случайно затесалось несколько женщин, чей наряд вызвал у нее на лице смущение, а обильная косметика показалась Заза чересчур вульгарной.

В дальнем конце зала располагался большой стол, вокруг которого занимали место друзья профессора, причем выглядели они еще более странно, чем остальные посетители знаменитого кафе. Все они были в головных уборах — некоторые в кепках, которые обычно носят рабочие, или в широкополых черных фетровых шляпах.

По их манерам и поведению можно было предположить, что они не так уж хорошо воспитаны и образованы, как она себе представляла.

Ей всегда казалось, что если профессор, выросший в приличной благородной семье, хорошо воспитан, то и его друзья должны принадлежать хотя бы к образованным слоям общества. Но люди, восседавшие вокруг стола и громкими криками приветствующие появление профессора и его племянницы, совершенно не отвечали сложившемуся в ее воображении образу интеллектуалов.

По ее мнению, они более всего походили на описанных в некоторых романах натуралистов обитателей грязного «чрева» Парижа.

Однако к ней они отнеслись с достаточной вежливостью и благодушно приняли Пьера Бувье, которого профессор представил как своего друга и благодетеля.

Он не замедлил рассказать им о катастрофе на железной дороге, на что они откликнулись с сочувствием и тут же обеспокоились тем, чтобы профессор устроил удобнее на свободном стуле свою поврежденную ногу.

Пьер Бувье заранее припас несколько подушек, подложил месье Демону под спину, и таким образом седовласый музыкант восседал за столом, словно король на троне.

Закуски и вино были тотчас поданы, но Заза отметила про себя, что большинство мужчин уже успели разгорячиться спиртным и отдавали должное с большей охотой живительной влаге, чем сытной пище.

Она позволила Пьеру Бувье заказать отдельно кушанья, которые, как он считал, должны были ей понравиться. И действительно, когда их принесли, она нашла его выбор безупречным, а вкус отменным. Все, что он ни делал, ей почему-то очень нравилось. По его заказу принесли еду и для профессора, но тот был слишком увлечен беседой, чтобы даже прикоснуться к поставленным перед ним блюдам, и они уже успели остыть, пока он наконец не взялся за вилку.

Вначале профессор вспоминал былые дни, говорил о письмах, которыми он обменивался со старыми друзьями, рассказывал о своей тоскливой жизни в Мелхаузене и пел восторженные гимны столице мира Парижу.

Этот монолог занял почти час и несколько утомил слушателей. В конце концов, один из друзей профессора позволил себе прервать его словоизлияния.

— Кое-что здесь изменилось, Дюмон, с тех пор, как вы последний раз встречались с нами. И мы тоже теперь другие.

— Как — другие? — опешил профессор.

— Мы сейчас занимаемся не только литературой, живописью и музыкой. Мы это все предоставили тем, кто собирается в «Золотом солнце».

— Не может быть! — воскликнул профессор.

— Все течет, все изменяется, — философски заметил один из собеседников. — Мы переросли этих молокососов и играем теперь в другие игры.

— По какому же поводу вы решили покинуть «Золотое солнце»и переместиться сюда? — удивился профессор. — Мне об этом никто не писал. Мне казалось, что оба этих кафе и компании, собирающиеся в них, связывает тесная дружба.

— Да, так было раньше. Но пару недель тому назад мы решили заняться более серьезным делом. Их пустопорожняя болтовня нас не устраивает.

— А что же вам нужно? — несколько агрессивно спросил профессор.

Его собеседник настороженно огляделся по сторонам, явно опасаясь, не подслушивает ли кто их разговор. Только удостоверившись, что поблизости нет никого из посторонних, он ответил:

— Мы разочаровались в реформах. Нам надоело сидеть и ждать у моря погоды. Мы решили действовать.

— Что вы подразумеваете под словом «действовать»? — поинтересовался профессор.

— А то уважаемый Дюмон, что, только объявив войну государству, мы можем как-то продвинуться вперед.

— Помню, раньше мы частенько обсуждали эти методы но не пришли к согласию, — миролюбиво заметил профессор. — Да, мы все жаждем свободы. Да, мы все хотим вбить в головы правящей во Франции буржуазии наши идеалы. И когда-нибудь, я надеюсь, буржуа поймут, что мы несем им свет разума и новой жизни.

Всеобщий вопль за столом был ответом на его неосторожное высказывание.

— Буржуа! Вот кто наши враги. Их мозги не могут воспринять ничего нового!

— Все буржуа должны быть уничтожены любыми способами!

Профессор чуть было не упал в обморок, губы его задергались. Он откинулся на подушки и едва слышно пробормотал:

— Уничтожены?

— Мы должны стереть всех буржуа с лица земли! — ответил ему один из его друзей. — Сколько можно рассуждать и топтаться на месте? Теперь мы подкрепляем нашу пропаганду конкретными делами.

Профессор затряс седовласой головой.

— Не торопитесь, друзья мои! Конечно, я понимаю, что вы устали от ожидания, но терпение необходимо в таком деле, как обращение человечества в нашу веру. Это благородная, но поистине трудная задача.

— Трудная? Да! — воскликнул один из сидящих за столом. — Но скажите, профессор, что труднее — годами метать бисер перед свиньями или разом вспороть ножом брюхо жирной тупой свинье, которая и слушать тебя не хочет?

— А еще лучше подложить в этот свинарник хорошую бомбу! — предложил один из сидящих за столом.

При этих словах Заза пробрал озноб. Ее испугал не сам смысл этого высказывания, а та горячность, с которой оно было произнесено.

Она поняла, что люди, собравшиеся за столом кафе «Де Шамс», настроены весьма серьезно.

Девушка украдкой взглянула на Пьера Бувье, но тот хранил непроницаемый вид и не вмешивался в разговор. Может быть, он обо всем этом догадывался заранее? Может быть, для него не явился неожиданностью такой поворот беседы, а лишь только она, наивная принцесса из Мелхаузена, удивляется всему этому?

В памяти ее всплыли недавние газетные сообщения о беспорядках во Франции, о том, как некий юный фанатик взорвал что-то в здании Парижской фондовой биржи, а другой юноша устроил там стрельбу, выпустив три пули из револьвера, к счастью, не принесшие никому вреда.

Обозреватель единственной в Мелхаузене правительственной газеты обозвал этих молодых людей «чокнутыми»и жестоко высмеял их.