Двор Опалённых Сердец - Элис Нокс

Магия хлынула в рану, заполняя пустоту, что осталась после лезвия. Она обвилась вокруг разорванных мышц, сшивая их невидимыми нитями света. Коснулась сломанных рёбер, сростая кость с костью. Проникла в кровь, останавливая кровотечение, что убивало меня.

Рана начала затягиваться – медленно, но неумолимо, с болью, что постепенно отступала.

Кожа срасталась, плоть восстанавливалась, боль растворялась в тепле магии, что заполняла каждую клетку.

А потом… я услышала голос. Знакомый до боли, до слёз, до самого сердца.

«Моя девочка.»

Я замерла под водой, и сердце сжалось так сильно, что перестало биться.

Мамин голос.

«Моя маленькая».

«Моя храбрая, сильная девочка».

«Я так по тебе скучала».

Слёзы хлынули – горячие, бесконечные – смешиваясь с водой, растворяясь в тепле.

Я не хотела плакать.

Не хотела показывать слабость. Не хотела ломаться.

Но магия вскрывала правду – безжалостно, неотвратимо – и я не могла её остановить.

Двадцать пять лет. Двадцать пять лет я была Кейт. Хакером. Циником. Человеком.

А теперь источник шептал: «ты всегда была большим.»

И я ненавидела его за это.

Ненавидела правду, что жгла сильнее лжи.

Голос матери стал тише, нежнее – словно она гладила меня по волосам, как раньше, когда мне было больно.

«Но теперь пора, любимая».

«Пора увидеть правду. Узнать, кто ты. Откуда ты. Почему я тебя прятала так долго».

«Позволь мне показать тебе, доченька».

И голос изменился.

Стал глубже, многослойнее. Словно тысячи голосов слились в один – древний, бесконечный, безжалостный.

Она говорила через Древо теперь. Сквозь его корни, его память, его силу.

«Позволь мне рассказать, как всё началось».

«Нет!» – хотела закричать я.

Но слова застряли в горле, растворились в воде.

Я не хотела знать, не хотела видеть, не хотела, чтобы моя жизнь – всё, чем я была – рассыпалась в прах.

Но магия не ждала ответа, она не спрашивала разрешения, она просто брала.

Вокруг меня взорвался ослепительный, золотой, живой свет.

Вода закружилась, превращаясь в образы, в картины, в воспоминания, что не были моими, но стали моими в одно мгновение.

***

Я увидела лес – но не такой, какие бывают в мире смертных, тёмные и дикие.

Этот лес был живым.

Деревья дышали. Листья шептались на древнем языке. Воздух пульсировал магией, что струилась сквозь корни, сквозь ветви, сквозь каждую травинку под ногами.

Огромные дубы тянулись к небу, стволы толщиной с башни, кроны переплетались над головой, создавая золотой полог. Листья горели осенними красками – багряными, медными, янтарными, золотыми – светились изнутри мягким сиянием. Земля устлана мхом и опавшей листвой, усыпана грибами и последними осенними цветами. Воздух тяжёлый, влажный, пахнущий дождём, землёй и магией.

Магия Осени пульсировала в каждом дереве, в каждом листе, в каждом вздохе ветра.

По лесной тропе шёл мужчина.

Высокий, широкоплечий, с осанкой воина и взглядом охотника. Волосы цвета тёмной меди падали на плечи волнами, блестели на солнце как полированный металл. Глаза янтарные – как мёд, как закатное солнце, как осенние листья на свету. Черты лица резкие, благородные, прекрасные – высокие скулы, прямой нос, упрямая линия подбородка. На нём охотничья одежда из тёмной кожи, расшитая багряными рунами. За плечами лук и колчан со стрелами. На поясе кинжал с рукоятью из оленьего рога.

Магия Осени клокотала вокруг него – тёплая, древняя, абсолютная.

Принц Рован.

Мой отец.

Я узнала его – хотя минуты назад, в тронном зале, его лицо было совсем другим.

Измученным. Изрезанным морщинами боли. С глазами, полными утрат и горя, накопленных за десятилетия.

Но здесь… здесь он был молодым.

Лицо гладкое, без шрамов. Глаза ясные, полные жизни. Движения уверенные, лёгкие, свободные – как у того, кто никогда не знал цены потери.

Это был король Осени до того, как его сломали.

До того, как у него украли всё.

Он шёл по лесу, насвистывая мелодию, и вдруг остановился, услышав тихое пение.

Женский голос, чистый и мелодичный, льющийся сквозь деревья, обвивающийся вокруг стволов, наполняющий лес светом и теплом.

Рован двинулся на звук быстро, бесшумно, как охотник и вышел на поляну.

Маленькая, круглая, залитая солнечным светом, усыпанная осенними листьями. В центре стоял древний дуб, а у его подножия сидела девушка.

Рован замер, и дыхание остановилось.

Она была прекрасна.

Молодая, хрупкая, невысокая. С длинными белыми волосами, что струились по спине до талии, светились на солнце как серебро, как лунный свет, как первый снег. Кожа бледная, почти прозрачная, но не болезненная – светящаяся изнутри мягким сиянием. Лицо тонкое, изящное, с высокими скулами и полными губами, изогнутыми в улыбке. Глаза закрыты, ресницы отбрасывают тени на щёки.

Она пела, и голос был как мёд, как ветер, как магия.

На ней простое платье из серого льна, босые ноги, на запястьях браслеты из сушёных трав и рябиновых ягод. Вокруг неё витала магия – не фейри, ведьмовская – дикая, необузданная, древняя как сама земля.

Рован не мог отвести взгляд.

Девушка открыла глаза – и он увидел их цвет.

Серебристо-серый.

Чистый, ясный, как зимнее небо на рассвете, с серебристым отливом, словно лунный свет.

Она посмотрела на него, и улыбка растаяла, сменившись удивлением, лёгким страхом.

– Кто ты? – голос тихий, настороженный, но мелодичный.

Рован сделал шаг вперёд, поднял руки, показывая, что безоружен:

– Прости, – голос был низким, бархатным, полным тепла. – Я не хотел пугать. Я услышал пение и.… не смог пройти мимо.

Она встала, отряхнула платье, и я увидела, как магия вспыхнула вокруг её пальцев – серебристая, защитная.

– Ты фейри, – не вопрос, утверждение. – Из Осеннего Двора.

– Да, – он улыбнулся, и улыбка была тёплой, открытой, без высокомерия. – Я Рован. Сын Короля Осени. Но не бойся – я не причиню тебе вреда.

Она смотрела на него долго, изучающе, и магия медленно растаяла.

– Я Иселия, – тихо. – Ведьма. Живу в этих лесах.

– Ведьма, – повторил он, и в голосе было любопытство и восхищение. – Я никогда не встречал ведьм. Думал, вы избегаете фейри.

– Избегаем, – она слегка улыбнулась, и улыбка была грустной. – Ваш народ не любит нас. Называет смертными, слабыми и недостойными.

– Тогда мой народ – глупцы, – Рован шагнул ближе, и глаза горели. – Потому что я никогда не видел ничего более прекрасного, чем ты.

Она покраснела, отвела взгляд, но улыбка стала шире.

***

Видение ушло вперёд быстро и стремительно, показывая мгновения, что изменили всё.

Рован возвращался на поляну снова