Никогда_не... - Таня Танич

— Ну, да… А что?

— Да я сам строитель…

Ответы, которые Вэл получает от внимающей ему публики, видимо, не вписываются в его первоначальный план, но он не теряет уверенности и продолжает импровизацию.

— Вот как? Тут есть строители?

— Да, есть, а что? — в тоне отвечающих слышится напряжение, они чувствуют, как Вэл на самом деле относится к их коллегам. Но дизайнера не волнует близость провала.

— Тогда поднимите руки, кто строитель! Поднимите, давайте, раз-два-три! — командует он, размахивая перед собой ладонями, как дирижер. — Смелее, смелее!

Народ, впечатленный его отчаянной наглостью, к моему удивлению, слушается, и с десяток рук уже подняты, а остальные с интересом наблюдают за тем, что будет дальше.

— Так-так? Все строители подняли руки? Точно никто не скрывается? — тоном ведущего вечеринки уточняет Вэл. — И знаете, что я скажу вам? Посмотрите на этих ребятушек! На тех, кто поднял руки! Они… — практически в экстазе Вэл закидывает голову и объявляет главное: — Они а-а-ахуенные! Ребятушки, строители, вы охуенные! Спасибо вам, что вы есть, и я вас — люблю! — и он первый начинает аплодировать, совершенно не заботясь о том, последует ли кто-то его примеру или нет — возможно, поэтому, скоро к нему присоединяется множество рук, хлопающих строителям.

— Да, вот так! — радостно объявляет Вэл. — Родина должна знать своих героев! Чего бы стоили мои проекты, вся моя фантазия и гениальность… А я гений, я не шучу… Но без ваших умений, без ваших спс… спсобностей воплощать мой креатив в жизнь… Дизайн — ничто, когда нет достойного воплощения! И воплощать мои идеи я доверяю — вам! А еще — ему! — он снова показывает на Артура. — Вот это прямо мировой чел! Сверхмировой! Он сказал, что меня больше не будет парить ничего, кроме полета моей фантазии! Вернее, это я так сказал, а он согласился. За одну услугу, конечно… Но это секре-ет! А еще он меня на корте сегодня, как боженька уделал! Как боженька большого тенниса, спорта для элиты! Как будто сам Борис Беккер спустился с небес и показал мне, как надо играть!

— Вэл, — шепчу я, так же, как и все, впечатленная речью дизайнера. — Борис Беккер, вообще-то, жив.

— Да похер! Жив, мертв! Главное, я чуть не умер! Или даже так — сначала умер, а потом воскрес! Воскрес, когда услышал, что у меня теперь есть бизнес-партнёр! Ну, только пока я здесь, вы не подумайте… Если у меня тут будут проекты. Мы ж ничего такого, на будущее не планируем. Только пока здесь!

Вижу, как в ответ на эти уточнения, Артур едва заметно толкает Вэла в спину и тот мгновенно понимает, что к чему, меняя тему: — А еще он научил меня подаче! Вот такой, крученой какой-то! И… Я же теперь всех порву! Я теперь тоже буду как беззаботный, без проблем, самый креативный в мире боженька дизайна и тенниса!

Громкий хохот, который раздаётся в ответ на это заявление, прерывается только повторением на все лады свежих Вэловых шедевров. Он таки сумел впечатлить и переключить на себя внимание этих людей. Рядом с нами смеются все — хохочет, прикрыв глаза, Эмелька, которая хотела сделать мне сюрприз, а совершила, наверное, самую большую пакость за все время моего пребывания здесь. Заливаются смехом Радмилины подружки и сама Радмила. Рассеянно улыбается, пожевывая травинку, тонкий Сережка-Рестик. Верещат, изображая веселье, ничего не понимающие карапузы из сидящих рядом компаний — просто потому что так делают взрослые, за которыми интересно повторять.

Не смеётся из тех, кто находится поблизости, одна только Кристина, продолжая смотреть на меня прямо, внимательно и с ноткой презрения, проскальзывающей в ее взгляде.

Видимо, я бешу ее так сильно, что она даже не старается скрыть свои чувства. Ведь не может же быть на это другой причины? Что такого могла уловить эта девочка, такая самозацикленная и жестокая, что даже ее первая любовь, самое живое и тёплое чувство, было похоже на испытание для двоих, один из которых его не прошёл?

Не думаю, что она могла уловить что-то между мной и Артуром. Только не Крис. Такие люди не способны читать эмоции, они в своих едва разбираются, петляя по ним, как по запутанному темному лабиринту.

Нет, это впечатлительная Эмелька могла бы догадаться по нашей неуклюжей реакции, что не так уж мы и незнакомы, и что-то скрываем. Или Радмила. Или ее подружки. Юные девочки часто ловят те самые флюиды, безошибочно вычисляя «кто в кого влюбился и кто с кем ходит». Мог даже Серёжа Рестик с его меланхоличной наблюдательностью. Могли молодые мамочки орущих карапузов, жены тех, кто приветствовал Артура, но он так и не отозвался.

Да кто угодно мог.

Но не Кристина с ее колючим сердцем и зияющей раной вместо желания любить. Точно не она.

И, прежде чем отвернуться, чувствую, как по спине ползёт холодок, липкий и промозглый, как ноябрьский туман — мне становится физически неприятно от пристального внимания Крис. Не сдержавшись, пригибаю голову, лишь бы только избавиться от этого взгляда и обхватываю плечи руками. Среди солнечного дня на меня будто неожиданно и затхло потянуло застоявшимся холодом из сырого подвала.

Нет, не стоит больше так рисковать. Не стоит забывать о самоконтроле, впадая в беспечность и безрассудность. Никогда не нужно забывать о том, что проколоться можно на самой незначительной мелочи.

Никогда не теряйте бдительности, каким бы спокойным и безопасным ни казалось место, время и ситуация. Всегда есть тот, кто смотрит на вас слишком внимательно. И видит гораздо больше, чем могут увидеть другие.