Морально противоречивый - Вероника Ланцет

Мы рассматриваем еще несколько деталей, и Марчелло обещает следить за любой информацией, которая может показаться относящейся к нашим поискам.

— Что ж, тогда у нас есть план, — я потягиваюсь в кресле. — Думаю, прежде чем мы уйдем, я должен также сообщить вам, что я в розыске, — на моем лице расцветает ленивая улыбка, — так что, если кто-нибудь придет искать, скажи, что ты меня не знаешь.

Взяв Сиси за руку, я поднимаю ее на ноги, готовый идти.

— О, — я резко поворачиваюсь, — и мне нужна машина.

Марчелло, похоже, вот-вот вспыхнет, поскольку он, несомненно, переваривает мою последнюю фразу. Он дважды моргает, и я громко стону, зная, что будет дальше.

— Ради бога, Влад, — гремит его голос, и даже Сиси выглядит удивленной внезапной переменой в его поведении. — Ты не уйдешь с моей сестрой. О чем, черт возьми, ты только думаешь? — он продолжает бушевать, все повторяя и повторяя о том, как это небезопасно и как мне должно быть стыдно за себя за то, что я подверг ее опасности.

Одной ногой за дверью, я жду, пока он закончит свой монолог, прежде чем ответить.

— Ты уже должен был знать, Челло, — я наклоняю голову, мой тон серьезный, — что это не я и не Сиси в опасности. Это все, кто пытается причинить ей вред. Ты знаешь меня, и ты знаешь, на что я способен, — говорю я ему прямо. — Будь уверен, что никто не выберется оттуда живым. Является ли это опасностью? Да, — я пожимаю плечами, — но Сиси в большей безопасности со мной, где я могу видеть ее, прикасаться к ней, чувствовать ее запах. Если нет... — Я замолкаю, поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее и вижу понимание в ее глазах, — тогда никто не в безопасности.

Марчелло продолжает брызгать слюной, не то чтобы я думал, что он сразу смягчится, но Каталина быстро успокаивает его.

Схватив Сиси за руку, я выхожу из кабинета, направляюсь прямо к его гаражу и направляюсь к одному из его автомобилей.

— Ты справился лучше, чем я ожидала, — замечает она, когда я сажусь за руль и завожу двигатель. — И я уверена, что они в конце концов придут в себя.

— Так и будет, — соглашаюсь я, заводя машину и готовясь к долгому путешествию домой.

Я бы не хотел возвращаться к себе, но сейчас это самое безопасное место. Подземная структура не имеет аналогов, и, насколько она была построена, чтобы держать меня внутри, она также будет удерживать других людей.

Сиси молчит, глядя в окно, ее глаза почти закрываются.

Намереваясь дать ей немного отдохнуть, я сосредотачиваюсь на дороге, мысленно перебирая возможные сценарии.

Идея «под прикрытием» неплохая, и как только мы доберемся до моих компьютеров, я проведу углубленный анализ Сакре-Кёр и просмотрю некоторые из последних видеозаписей, чтобы изучить их закономерности. Я уже знаю, что их охрана довольно жесткая, и, хотя раньше мне было легко добиться некоторого успеха, то сейчас ситуация должна измениться теперь, когда я не всеобщий любимец публики.

Без сомнения, Мать-настоятельница тоже, должно быть, была предупреждена о моих поисках Майлза, и она обязана предпринять какие-то меры безопасности, если я приду с визитом.

Моя губа кривится от отвращения, когда я думаю о той женщине, которая всю свою жизнь издевалась над Сиси. Она мне никогда особенно не нравилась, но она управляла Сакре-Кёр крепко, и я знаю, что многие местные мафиози видят в этом преимущество, когда дело доходит до того, чтобы уберечь своих любимых дочерей от соблазнов мира.

Сиси и Каталина были не единственными, кого туда отправили. На самом деле, многие незаконнорожденные дочери десятилетиями воспитывались в Сакре-Кёр.

Да ведь я помню, что у самого Бенедикто Гуэрра есть сестра, которая приняла постриг, и еще несколько человек оказались в такой же ситуации.

Тем не менее, все, кто был вовлечен в схему Майлза, должны были быть уведомлены о том, что меня окутывает жажда крови, так что я не ожидаю, что в Сакре-Кёр будет иначе. При любом другом раскладе было бы бесконечно проще ворваться, обыскать кабинет Матери-Настоятельницы и допросить ее, а затем исчезнуть.

Но в данном случае идея Сиси о работе под прикрытием имеет наибольшие достоинства. И без ее ведома у меня есть еще один скрытый мотив для того, чтобы проникнуть в монастырь. Наконец-то ее мучители узнают, что такое настоящий ад, прямо там, в их святом месте.

— Мы дома? — сонно спрашивает она, протирая глаза тыльной стороной ладони.

— Почти, — отвечаю я и слышу, как у нее урчит в животе, на ее лице появляется смущенное выражение. — Мы закажем что-нибудь поесть, — говорю я, и она одаривает меня улыбкой.

— Я не могу дождаться, когда смогу хорошенько выспаться, — зевает она, внезапно выглядя такой юной и уязвимой.

— Мы оба сделаем это, а потом займемся всем остальным.

Я мчусь по городу, чтобы успеть домой до того, как стемнеет.

Комплекс совершенно пуст, когда мы пробираемся внутрь. Нам быстро удается устроиться в спальне, и Сиси кладет все свои вещи в мой шкаф, прежде чем мы идем за едой и направляемся на кухню.

— Тебе нужно позвонить Саше, — говорит она, откусывая кусочек своего бургера. — Я не думаю, что хорошо обработала твою рану, и мне не хотелось бы, чтобы у тебя из-за этого были осложнения.

— Мне не больно, — пожимаю я плечами.

— Может быть, это и не повредит тебе, но кто знает, что происходит внутри твоего тела? — она качает головой. — Я хочу, чтобы тебя осмотрел настоящий врач.

Я хочу возразить и сказать ей, что это ничто по сравнению с некоторыми другими травмами, которые я получил за эти годы, но один взгляд на нее, и я знаю, что не могу спорить. Поэтому я смягчаюсь, звоню Саше и вкратце рассказываю ему о своих повреждениях.

— Рана не такая уж глубокая, — замечает он, когда мы находимся в лазарете. — Я просто продезинфицирую ее и зашью как следует. Тебе повезло, что пуля не разорвала мышцу. Это вывело бы тебя из строя на некоторое время, — комментирует он, и я хмыкаю, отмечая, как Сиси оценивает все, как акула, чтобы убедиться,