Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

Ах, мой, милый Августин,

Августин, Августин,

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Денег нет, счастья нет,

Всё прошло, Августин!

Человек оторвался от инструмента, подмигнул Ару, радостно оскалил белые зубы и произнёс: «Deutschland über alles» (странно, что это за местность такая, которая превыше всего? — подумалось Ару), а затем снова уткнулся в свой инструмент:

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Ах, мой милый Августин,

Августин, Августин,

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Откуда-то снизу из люка того на чём сидел весёлый человек, вылез ещё один, скорчил недовольную рожу:

— Ганс, ты задолбал (так, по крайней мере, показалось Ару), поехали!

Странная конструкция, на которой сидел Ганс взревела как тысяча быков, окуталась сизым вонючим дымом, качнулась и вдруг резко трòнулась, с боков закрутились колёса, бежавшие по железным гибким лентам. Голова Ганса качнулась и он, обернувшись, помахал Ару на прощанье, уезжая в кроваво-багровый закат, гремя железом и сверкая блестящим металлом ленты по которой катились колёса… Окружающая реальность дрогнула, как поверхность воды, звук пропал. Сооружение с Гансом наверху удалялось по пыльной грунтовой дороге от Ара и вдруг подскочило от удара снизу, комья земли, пыль и пламя взметнулись вверх, медленно, беззвучно, как во сне, осыпались вниз, подсвеченные закатным солнцем, что-то круглое подкатилось к ногам застывшего Ара. Голова Ганса с ощеренным ртом, разлохмаченными белокурыми короткими волосами, вся перепачканная в пыли, лицом вверх оказалась рядом с альфой, из залепленных кровавой грязью глаз, пропитывая толстый слой пыли, тёмными пятнами успели растечься слёзы…

В гроб ложись, смерти жди… Всё прошло, всё…

Ар очнулся, шею ломило — он задремал сидя на кровати, привалившись спиной к стене. Что за наваждение? И где келе? Где он — проклятое порождение северных шаманов?

Лёгок на помине. Расширенными от ужаса глазами Ар смотрел как из самого тёмного угла, в изголовье кровати Дица, по давно неметёному полу спальни приказчиков к нему, поджавшемуся на постели, отпечатываясь на полу светящимся мертвенным зеленовато-тухлым светом и прогибая доски немалым весом, двигаются следы. Здоровенные следы — не меньше лапы полярного медведя с такими же монструозными когтями. Келе идёт к нему, чтобы забрать душу!

— Душ-шу… Заберу-у… Душ-ш-у-у…, - услышал альфа в ушах страшный вкрадчивый шёпот.

Что-то сильно толкнуло в грудь — Ар задохнулся от удара, и, глядя остановившимся взглядом, он вдруг увидел, как из его тела вышел призрачный полупрозрачный он сам — Ар и начал растерянно оглядываться по сторòнам. Душа… Непроглядно чёрный зверь с воем, пробирающим до костей, навалился на призрачного Ара и начал мять его, рвать на куски. Призрачный Ар метался, беззвучно открывал рот в немом крике…

Ар заорал в полный голос, сорвался с кровати, подскочил к ничего непонимающему со сна Дицу и начал его трясти:

— Вставай! Не спи! Келе! Он пришёл! Он заберёт меня! Не спи! Он и тебя заберёт! Не спи, Диц!

В голове обезумевшего Ара крутилась заевшей пластинкой навязчивая мелодия:

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Диц отмахнулся от вцепившегося в него Ара, пытаясь оторвать от себя трясущиеся жилистые руки. Ар не отпускал. Альфы сцепились и, упав с кровати, покатились по полу.

В комнату со свечой вбежал один из прислужников-омег… Поднялся шум. Принесли ещё огня. Ара, рыдающего в голос, спеленали и положили на кровать, а Диц перебрался в другую комнату. До утра Ар больше не спал, трясясь и вздрагивая от малейшего звука…

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Утром связанного Ара увезли в лечебницу.

Ну вот и всё! Келе, конечно, не отпустит из своих цепких лап разум ещё одного насильника. Я позабочусь об этом.

* * *

Обследования города продолжались и увенчались успехом! Я нашёл ещё двоих.

Часы, реквизированные мной у Зульцберга, помогали мне определить время, когда Веника надо кормить среди ночи и я старался вернуться к этому времени. Вторая половина ночи была целиком моей — я отсыпался до утра. Зерноторговая эпопея Дитрича, напряжённые поиски любителей детей вымотали меня и я решил остановиться… Пока хватит. До весны ещё далеко — зима в Майнау длинная — около ста дней, два с половиной местных месяца. Скоро зимнее солнцестояние, как мне пояснил Улька — самый короткий день в году является последним днём года. Начало астрòномической зимы является и началом нового года. Как они это различают на экваторе? Ведь большая часть суши на Эльтерре находится в тропиках. На пальцах отсчитывают? Да наплевать! Новый год, так Новый год. А потом каникулы. Новогодние каникулы — это святое! Полторы декады мои. Кстати, на Эльтерре новый год не носит того сакрального характера как у нас. Год пришёл к повороту и всё! Что тут праздновать?.. Дикие люди!

В один из выходов в город я навестил Отто Эндорфа — ювелира. Быстренько накидал ему эскиз броши в виде бабочки. Выдал лом золота и кое-что из камней из мешочка Орсельна — будет подарок для Эльфи. Ювелир долго качал головой, дивясь моей фантазии — ещё бы, я разрисовал бабочку в цвете и мы с ним подобрали подходящие камни, он обещал сделать к сроку. Для Сиджи и Юта были заказаны чокеры с жемчугом — надо закрыть паскудные татуировки Затейника на их шейках. Чокеры были плетёные и при желании их всегда можно подогнать по размеру шеек — дети растут быстро. Веник и Машка в этот Новый год обойдутся без подарков.

Мои переходы через кордегардию так и проходили в одиночестве — Ханс прятался. Но дознаватель Гуго сумел меня подкараулить и совместно с ещё одним дознавателем-искусником, сопровоздавшим его, попросил о встрече.

— Ome, non possum eni de capite meo verba illa quae de quinto elemento mihi narrasti (Оме, у меня из головы не выходят те слова, что вы мне сказали о пятой стихии), — начал Гуго, — hic cum Waltero. Obiter occurrendum Waltero Hornburg, perito interrogato Mainau custodibus (мы здесь посоветовались с Вальтером… Он тоже считает, что наличие пятой стихии невозможно. Кстати, познакомьтесь — это Вальтер Хорнбург, дознаватель-искусник стражи Майнау).

Стоявший рядом ещё один дознаватель молча кивнул. Тоже вот, здоровенный мужик, с яркими серо-стальными глазами, одного роста с Гуго — под два