Белые искры снега - Анна Джейн

Реутов ничего не ответил ей, просчитывая про себя, что делать. И хотя выглядел он все так же спокойно, его и без того тонкие губы были еще больше поджаты.

Август, отдавший секретарю поручения, встал и, вновь глядя в окошко, за которым буйствовал рассвет, произнес:

– Кажется, вам нужно уезжать из города как можно скорее, Командор.

– Да, пожалуй.

– Я выделю вам еще несколько человек дополнительной охраны.

– Благодарю вас, князь, безусловно, они подарят мне несколько часов или даже дней жизни, – отвечал Реутов, и Август не сразу понял, что тот шутит. Впрочем, шутки этого мужчины редко когда понимали, да и шутил он крайне редко.

– Я поеду с тобой, – заявила Ирина с вызовом. Но Тимофей вновь перестал обращать на нее внимание, начал обговаривать какие-то детали с князем. Хоть эти двое не особо жаловали друг друга, но работать вместе умели. Со стороны казалось, что они обсуждают какой-то бизнес-проект, а не план спасения жизни Реутова – такими спокойными выглядели оба.

– Герцогиня, думаю, вам стоит отдохнуть, – мягко обратился к ошарашенной Ирине белокудрый хозяин кабинета. – Должно быть, вы устали.

– Не собираюсь я никуда ехать, – огрызнулась та и вскочила на ноги, взмахнув синим подолом. – Тим! Тим! Я поеду с тобой, – с каким-то отчаянием заявила она, вплотную подойдя сидящему в кресле мужу, нагнувшись и глядя в его лицо. – Я хо-чу по-е-хать с то-бой, – по слогам произнесла она.

Мужчина смерил ее долгим тяжелым взглядом.

– Обуза не нужна, – вымолвил он. – Уезжай. И сделай вид, что ничего не знаешь. Тебя не тронут.

– Может быть, тогда поцелуешь на прощание? – прошептала его жена.

– Великий князь, еще одно новое срочное сообщение, – влетел без стука в кабинет личный секретарь. – Карл Риттенберг и Меркурий устроили поединок в одной из школ! Его ученик только что связался с патрулем.

Август выпрямился. Ирина замерла, Тимофей впервые за это утро выглядел обеспокоенным – на лбу его появились горизонтальные морщины, а по холеному лицу ходили желваки.

– Патруль не почувствовал магического волнения, – продолжал секретарь, словно повторяя вслух чьи-то слова, которые слышал у себя в голове по ментальной связи, – потому что они оба находятся в мертвой петле, слабой и созданной без артефакта кем-то в школе. Возможно, неинициированным магом по рождению.

Пока Август отдавал новые распоряжения, подключившись по ментальной связи к своим людям, Тимофей вдруг подошел к стоявшей около одного из стеллажей Ирине, чуть раскосые глаза которой метали молнии. Мужчина оказался совсем близко от нее, двумя пальцами приподнял подбородок изумленной супруги и сказал вдруг:

– Ты хотела поцелуй? Сколько тебе лет, а все играешь, как подросток. Что ж, давай поиграем в бартер. Заключим сделку? – Он провел рукой по ее предплечью, заставив женщину вздрогнуть. Она настороженно наблюдала за Тимофеем. Но каждое его прикосновение заставляло ее закусывать губу.

– Что ты хочешь, Тим? – бессильным голосом спросила Ирина. Ей хотелось обнять супруга, крепко стиснуть, прижаться к груди, провести ногтями по спине – так, чтобы до крови, улыбаться, глядя на него спящего в ночной полутьме спальни, в конце концов. Но ее единственное желание (или слабость?) не осуществилось ни двадцать лет назад, ни сейчас.

– Чтобы ты присмотрела за моей племянницей, пока меня не будет. И больше не пыталась заманить ее в мертвые петли, к примеру. Подари ей свою благосклонность. – Тимофей Реутов умел быть нежным, когда этого требовали дела. Он целомудренно поцеловал супругу в висок.

– Я не знала, что там раскинута эта чертова мертвая петля! – топнула ногой Ирина, понимая, что рядом с мужем даже спустя столько лет сердце бьется, как сумасшедшее.

– Я согласна, – хрипло вымолвила она, понимая, что тот не возьмет ее с собой. Какой бы ни была Ирина Реутова и что бы она ни делала, мужа она любила. Даже слишком. По крайней мере, такой любви, какую испытывала она к нему, он, по ее мнению, не заслуживал. Но поделать с собой она ничего не могла. Как и с Тимом.

Спустя полчаса она мчалась домой в своем любимом автомобиле, нарушая правила дорожного движения и нисколько не печалясь об этом. Только что она разговаривала по телефону с Алексеем Реутовым, старшим братом мужа, и словно бы невзначай сообщила тому своим вкрадчивым голосом о том, что вчера совершенно случайно стала свидетельницей того, что Рита и Настя встретились; более того, Рита высадила Настю прямо в холод на пустой трассе, и на дороге произошел какой-то крайне неприятный инцидент, который мог стоить девушке жизни.

– Я, конечно, понимаю, что у Риты нет особой любви к девочке, она так и не смогла принять ребенка от другой женщины, – невинным тоном сообщила Ирина Алексею, который молча слушал ее. – Но зачем так поступать? Это просто не по-человечески. Рита вбила себе в голову, что ты собрался сделать Настю одной из наследниц, и теперь она просто одержима идеей не допустить этого. Мне кажется, – понизила голос Реутова, – у нее совсем поехала крыша.

– Я понял, – произнес мужчина голосом, похожим на голос Тимофея. – Приму меры.

После разговора с Ириной отец Насти, находившийся в своем рабочем кабинете, тяжело ударил кулаком по столу. Рита обещала оставить девочку в покое, но не сдержала слова. То, что жена посмела ослушаться, раздражало, но то, что она может всерьез, взяться за Настю и навредить ей, пугало.

А еще через некоторое время ему позвонила одна из подруг девочки, которая «присматривала» за ней по его настойчивой просьбе, подкрепленной некоторым денежным эквивалентом, и сказала, что с той что-то произошло в школе, в которой она проходила практику.

* * *

В суматохе Яр споткнулся и приложился головой о кусок стены, но Ван тотчас помог подняться ему, и вскоре оба друга оказались на холодной улице, не понимая, что происходит, почему из школы все выбегают, а вокруг толпится народ. Странный дым, который попал в легкие ребят, делал их отстраненными. Ярослав растерянно стоял рядом с Ваном, слегка покачиваясь из стороны в сторону, чувствуя, как болит голова, а по щеке течет тоненькая струйка крови – все-таки приложился он хорошо. На губах он ощущал странный вкус – хвои, малины и лимона, а перед глазами стоял образ Полины Масловой. Он попытался найти ее взглядом среди одноклассников, к которым уже бежал кто-то из взрослых, но Полины нигде не было. Вкус напитка, которым она угостила его, усиливался, сердце билось чаще и громче. Яр провел рукой по щеке и с удивлением уставился на собственную кровь. То ли ее вид и боль привели Зарецкого в чувство, то ли влияние напитка Полины было так велико, но вдруг Яр понял, что безумно беспокоится за эту девушку.

– Ван, где Маслова? – с некоторым трудом спросил он у друга. Тот отстраненно пожал плечами. Никто вокруг не знал, где она.

Зарецкий крайне редко думал о своей однокласснице Полине – сегодняшнее утро было редчайшим исключением, но сейчас почему-то все его мысли были заняты ею. В школе пожар, а она, кажется, осталась в раздевалке, где ее хотела избить эта сумасшедшая (дальнейшее вылетело у него из головы). А если Полина пострадает?!