Во власти купидона - Кэтрин Росс

Джемма никак не могла сосредоточиться на разговоре. Боже, какой же он красивый! Наполовину итальянец, Маркус был красив яркой средиземноморской красотой. Оливковая кожа, черные как смоль волосы, отливающие синевой на солнце. В светлых брюках и голубой рубашке он был просто ослепителен.

Даже зная его столько лет, Джемма не переставала восхищаться его внешностью. Она помнила каждую секунду их первой встречи. С самого первого мгновения Джемма почувствовала, как ее влечет к этому мужчине. В Маркусе Россини было что-то особенное. И это касалось не только его потрясающей внешности. Маркус был в превосходной спортивной форме — мускулистый, сильный, ни капли жира. Но не в физической силе таился секрет его привлекательности. Он весь буквально дышал чувственностью. Чувственность была в его четком профиле, в блеске темных глаз, в гордой посадке головы. Джемма задрожала, ощутив на себе его взгляд.

— Ты хорошо выглядишь, — сухо сказал он.

— Спасибо.

— Мы так давно не виделись.

Его глаза замерли на ее длинных светлых волосах, скользнули вдоль стройной фигуры. Джемме стало жарко. Внезапно она поняла, почему так старательно избегала любой встречи с ним. Маркус все еще обладал над ней таинственной властью.

— Что тебе нужно, Маркус? — Вопрос прозвучал резче, чем она рассчитывала.

— Я хочу кое-что обсудить с тобой.

Джемма молчала. Она уже знала, что он сейчас скажет. Что собирается жениться. Молодая женщина сделала глубокий успокаивающий вдох и приготовилась подобающе отреагировать на «новость». Она пожелает ему счастья. «Искренне».

Их глаза встретились, и сердце замерло у нее в груди. Внезапно она вспомнила ту ночь, когда рассказала ему, что беременна, и Маркус сделал ей предложение. Вспомнила, что она тогда чувствовала. Джемме хотелось кричать, что это несправедливо, что это неправильно, что Маркус никогда не любил ее и никогда не полюбит. У нее просто не было другого выхода, как отказать ему. Ей не нужен был брак без любви.

А сейчас он скажет, что женится на другой…

Джемма перевела взгляд на Лайама. Он раскачивался выше и выше. Детское личико было сосредоточенным. Наверно, еще не заметил, что пришел отец.

— Я покидаю Лондон, Джемма, — объявил Маркус. — Я возвращаюсь в Италию и хочу взять Лайама с собой.

Джемма изумленно повернулась к нему. Она ожидала совсем не этого.

— Я знаю, что для тебя это шок, но, когда ты успокоишься и все обдумаешь, ты поймешь: это правильное решение. В Лайаме течет итальянская кровь. В Италии его корни. Ему нужно узнать эту страну. И там его с нетерпением ждет большая семья — двоюродные братья, дяди, тети, а также дедушка, который в нем души не чает.

Джемма не понимала, почему не остановила его сразу. Все, что он говорит, — чистейшей воды безумие. Она не могла найти слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Там его дом, — продолжал тем временем Маркус.

— Дом Лайама здесь! — Когда Джемма наконец обрела дар речи, слова вырвались с таким гневом, которого она сама от себя не ожидала.

— Я понимаю, что для тебя это шок, Джемма.

В панике Джемма заметила, что он говорит так, словно все уже решено.

— И я знаю, как сильно ты любишь Лайама. Поэтому я думаю, нам нужно прийти к компромиссу, который устроит нас обоих.

— Этого не будет, — отрезала Джемма и, отвернувшись, начала собирать чашки в корзину.

Маркус спокойно наблюдал за ней.

— Послушай, я хотел бы, чтобы мы забыли о наших разногласиях и сделали то, что будет лучше для Лайама.

— Я знаю, что лучше для Лайама, — выпалила она в ярости. — Как ты смеешь предлагать мне такое?

— Джемма, все, что я хочу сказать…

— Я прекрасно слышала, что ты хочешь сказать. И это полная чушь. Ты забираешь его по выходным и праздникам и думаешь, что такой папаша просто дар небесный для ребенка? Так вот, позволь сказать тебе, что это не так. Ты понятия не имеешь о том, что такое быть настоящим отцом. И эта игра в отца тебе скоро наскучит. Как и все прочие игры в твоей жизни. — Джемма не могла скрыть сарказм в голосе. — Ты не выдержал бы и двух дней, если бы тебе пришлось жить с Лайамом.

— Думаю, ты ошибаешься.

Она заметила, что Маркус тоже утратил спокойствие. В его голосе мелькнуло раздражение.

Боже, подумала она, как он может вот так просто прийти и сообщить, что забирает у меня сына?

— Ни один судья в этой стране не позволит забрать ребенка у матери без чертовски хорошего на то основания, — сказала она. — Так что уходи, Маркус. Возвращайся в свой мир и не беспокой меня больше.

— Он уже не младенец, Джемма. В сентябре Лайам пойдет в школу.

Джемма проигнорировала его слова. Она сделала вид, что занята стряхиванием крошек с покрывала.

Когда она закрывала корзинку, Маркус протянул руку и взял ее за запястье. Прикосновение его руки было как удар тока. Дрожь пробежала по телу молодой женщины.

— Мы не должны доводить дело до суда, Джемма. Если это случится, ты очень пожалеешь.

Хотя он произнес это спокойным голосом, угроза была очевидной. Никто не смел оспаривать волю семьи Россини. У них были деньги и власть. Они всегда получали желаемое. Джемма старалась не выдать страха, но внутри у нее все похолодело.

— Ты не в Италии, Маркус, — напомнила она. — Это мой дом, моя страна, и суд никогда не позволит тебе отобрать Лайама.

— Я не хочу воевать с тобой, Джемма, — сказал он тихо. — Но если ты будешь упорствовать, я приложу все усилия, чтобы победить. Играя с огнем, можно и обжечься.

— Папочка! — Радостный голос Лайама прервал их напряженный разговор. Маркус отпустил ее запястье и повернулся к сыну, который бежал к нему навстречу.

Джемма видела, как маленькие ручки обняли Маркуса за шею, как сын крепко прижался к отцу.

— Папа, ты покачаешь меня на качелях? Пожалуйста! Я могу взлетать высоко-высоко! До самого неба!

— Эй, потише, приятель, — рассмеялся Маркус. — Дай мне вздохнуть.

— Лайам, нам пора идти, — вставила Джемма. Ей хотелось уйти как можно скорее. Она больше не могла выносить присутствие Маркуса.

— О, мама! — Лайам был разочарован. — Папа только пришел. Можно ему покачать меня на качелях? Ну, пожалуйста, мама!

— Попозже, Лайам. — Джемма встала и расправила складки на платье. — Ты будешь ночевать у папы. У него в саду тоже есть качели.

Маркус следил за тем, как длинные медово-золотистые волосы заструились по спине, сверкая на солнце. В вырезе платья на долю секунды мелькнула полная грудь.

— Можно я насовсем останусь с папой? — не унимался ребенок.

Острая боль пронзила сердце.

— Нет, нельзя. — Джемма подняла глаза и встретила взгляд Маркуса. Ей показалось, что его глаза светятся триумфом. — Пожалуйста, сойди с покрывала, чтобы я могла сложить его.