Не бойся, я рядом - Иосиф Гольман

– Вам нужна помощь? – спросила она.

Странно, но ее испуг явно проходил. Видимо, возникновение потенциального пациента снова делало ее врачом, а не потерпевшей. Хотя какие в ее отделении пациенты?

– Да, мне нужна помощь, – раздраженно ответил гость. – Проводите в зал – это и будет помощь.

– А что вы будете делать в зале? – начиная догадываться, спросила врачиха.

– Не ваше дело, – откровенно грубо ответил мужчина.

Некоторое время они шли молча – здание оказалось довольно длинным.

Наконец добрались до широкой металлической двери.

– У меня ключа с собой нет, – вдруг сообразила докторша.

– А сразу вы этого не знали? – разозлился мужчина. Он явно терял даже свое внешнее спокойствие.

– Послушайте, как вас зовут? – неожиданно спросила она.

– А это важно? – огрызнулся тот.

– Для меня да, – спокойно ответила докторша. – Меня, например, Татьяна Ивановна зовут. А вас как?

– Меня – Олег. Олег Сергеевич. – Мужчина точно не хотел представляться. Он вообще ничего сейчас не хотел, кроме как поскорее закончить начатое. Но чертово воспитание заставляло автоматически воспроизводить привычные ритуалы общения.

– Олег Сергеевич, – тихо сказала врачиха, – вы сейчас взволнованы. Давайте лучше поговорим в моем кабинете.

– А вы не боитесь? – криво улыбнулся мужчина. – В вашем кабинете, с сумасшедшим и «Сайгой».

– А сайга при чем? – уточнила дотошная докторша.

– Это карабин. У меня в руке. Он заряжен.

– А сумасшедшим вы, видимо, считаете себя, – то ли спросила, то ли просто сказала женщина.

– А вы не считаете?

– Пока вы все делаете разумно. – Теперь она была совершенно спокойна. – Не хотите крови и любопытных у себя дома.

Произнесла – и мгновенно поняла, что угадала.

Мужчина аж дернулся, но, сдержавшись, тему не поддержал:

– Пойдемте за ключом, отдадите его мне, дорогу я уже знаю. Где ключ?

– На доске у входа.

– Там точно никого нет?

– Точно, я же сказала.

– Тогда пошли.

Они проделали практически весь путь, теперь в обратную сторону.

На доске, перед столом отсутствующего дежурного, действительно висела доска с ключами.

– Какой? – спросил мужчина.

– Номер шесть, Олег Сергеевич, – покорно сказала докторша.

Мужчина присмотрелся: над ключом была табличка с надписью «Прозекторская».

Не обманула.

Он снял ключ с гвоздя – старый, длинный, с двумя бородками – и повернулся спиной к женщине. Чего-чего, а внезапного нападения с ее стороны он точно не опасался. Да и кого опасаться человеку, спокойно и методично воплощавшему такой замысел?

«Хотя насчет «спокойно» было бы преувеличением», – подумал мужчина. И еще подумал, что, если бы сейчас на него напали и отняли ружье, он, может быть, не очень сопротивлялся.

Подумал и тут же вспомнил сегодняшнюю бессонную ночь. И вчерашнюю. И позавчерашнюю.

А еще он вспомнил тоску – гложущую душу, убивающую всякое желание жить, – вроде бы отступившую после того, как решение было принято.

Нет, лучше все довести до конца.

Он шел уже знакомым путем к прозекторской, как вдруг почувствовал за спиной шаги.

Повернулся, не выпуская ружья из рук – так и есть, врачиха шла за ним. Короткий ствол карабина теперь смотрел на нее.

– Ну и кто из нас сумасшедший? – недобро улыбнулся мужчина. – Зачем вы идете?

– Вам плохо, – сказала докторша. – А я врач.

– Идите обратно, – сказал мужчина.

– Не могу, – беспомощно развела руками женщина. – Я клятву давала. Гиппократа.

– О господи! – простонал тот. Но больше ничего говорить не стал, пошел дальше в немом сопровождении докторши.

Дверь открылась сразу.

В первом помещении никаких операционных столов не было. Кушетка, два обычных письменных стола и открытая дверь в туалетную комнату.

А вот следующее уже было похоже на операционный зал. Разве что не очень современный, без всех космических приспособлений, анестезирующих и поддерживающих жизнь больного во время операции.

Зато было много света, пластика и нержавеющей стали.

– Плохой антураж, – сказала за спиной врачиха. – Не это должен видеть человек в последний миг своей жизни.

– Вы что, издеваетесь? – разозлился мужчина. Он уже откинул назад сложенный приклад, служащий одновременно предохранителем, и явно не собирался менять планов.

– Послушайте, Олег Сергеевич, – стараясь быть спокойной, снова вступила докторша, – вы вправе распоряжаться своей судьбой.

– Спасибо, – галантно поблагодарил он. – Я тоже так думаю.

– Но вы не вправе ломать судьбу близким. Вы представьте, как жить жене, чей муж застрелился!

– У меня нет жены, – спокойно ответил Олег Сергеевич, клацнув затвором. Патрон ушел в патронник.

– Дети самоубийц по сравнению с обычными вдвое чаще становятся самоубийцами! – Она повысила голос.

А он, отвечая, не повысил:

– У меня нет детей.

– А родители?

– У меня нет родителей.

– Но кто-то же, черт возьми, у вас есть? – Она уже почти кричала. – Вы же не один на свете? Кому-то ведь вы по сердцу этим выстрелом ударите?

Мужчина на мгновение задумался.

– Да. Наверное, некоторым будет неприятно. Но сердце точно никому не разобью.

– А про меня что скажете?

– А что про вас? – Он даже удивился. – Вы – случайный свидетель. Психов не видели? Вас в дурдом на практике не водили?

– Водили! Ну пожалуйста, не делайте этого! Я брошусь на вас!

– Пожалуйста, не делайте этого! – Он машинально повторил ее слова. – Мне придется причинить вам боль и вытолкать из помещения.

– Хорошо, но давайте хотя бы поговорим. – У нее начал дрожать голос. – Нельзя же так!

– Не о чем нам говорить, – устало сказал он. – Все сказано. Пожалуйста, уйдите, я прошу вас.

Он вдруг почувствовал, что не хочет делать неприятное этой усталой, не слишком красивой, но, видно, неплохой женщине.

– Пожалуйста, выйдите, – еще раз повторил он. – Это мое дело, мое решение. Оно вас не касается.

– Но это невозможно, – сказала она. – Так нельзя.