Наука любви - Барбара Ханней

Такси подъехало к дому на Вест-стрит, и Грей Кидман вспомнил, как приехал в этот многоквартирный дом из красного кирпича в первый раз. Тогда он был еще влюбленным женихом, полным надежд, и не догадывался о предстоящих сердечных страданиях.

На этот раз он знал, зачем приехал, и был готов к предстоящим сложностям и возможной неудаче. Прямо сейчас, выйдя на тротуар и посмотрев на дом, где его ждали дети, он почувствовал, как от волнения засосало под ложечкой.

Дрожащей рукой он нажал на кнопку домофона.

Дети ответили мгновенно:

— Папочка!

— Привет, пап!

Грей закрыл глаза, поразившись эмоциям, которые пробудили в его душе голоса детей. Он ждал встречи с ними долгие три месяца. Сначала ему не позволил увидеться с ними сезон дождей и паводки. Затем он сломал лодыжку, пока пытался пересечь бурный ручей. Теперь, наконец, он склонил голову к переговорному устройству домофона.

— Привет, прохвосты.

Анна завизжала:

— Я нажму кнопочку, чтобы тебя впустить!

— Я ее уже нажал! — крикнул Джош, переполняясь чувством собственной значимости и восторгом.

Грей усмехнулся. Стеклянная дверь открылась, и он смог войти в фойе. Надев рюкзак на плечо, он зашагал по выложенному синей плиткой полу, едва заметно прихрамывая. Как только он нажал кнопку лифта, сразу напомнил себе, что теперь, когда приехал в Нью-Йорк, должен называть лифт на американский манер — подъемник. Дети сразу его поправят, если он оговорится.

Его дети...

От волнения у него сдавило живот.

Перед ним стояла серьезная задача. Он хотел дать своим детям только самое лучшее. Если бы это было в его силах, он обеспечил бы Анне и Джошу идеальную стартовую площадку для будущей жизни, безопасный и уютный дом, любящую семью и лучшее образование.

По иронии судьбы все вышеперечисленное они могли получить прямо здесь, в Нью-Йорке. Дом, в котором они живут, безопасный и современный. Кузина бывшей жены Грея была учительницей и являлась первоклассной няней для детей. Поблизости к Анне и Джошу жили безумно любящие их бабушка и дедушка. Дети посещали отличную школу, получившую всевозможные награды в сфере образования.

Несмотря на то, что Грей едва не сошел с ума, когда жена увезла детей из Австралии, он должен был признать, что Анне и Джошу лучше жить в Нью-Йорке, чем в его доме на ранчо, в одном из отдаленных уголков Австралии.

Грей отпустил жену и детей. Он не мог поступить иначе. Разведение скота было его единственным занятием и источником доходов. Ранчо «Залив Джабиру» было единственным, что он мог предложить своим детям. И он опасался, что этого окажется недостаточно.

Двери лифта открылись на третьем этаже.

— Папа! — Анна бросилась в объятия Грея, как небольшая торпеда.

Он поставил рюкзак на пол и высоко поднял ее на руках, а она крепко обхватила его за шею.

— Папа! Мой папа! — Она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как чудесно пахнут цветами ее волосы.

— Эй, пап! — Джош стоял рядом, с надеждой глядя на Грея.

Присев на корточки, Грей усадил Анну на колено и обнял сына. До чего же милый паренек этот Джош. Грей растрогался до слез, когда узнал, что его маленький сын проявил мужество и не растерялся, когда его мать потеряла сознание, и позвонил в службу спасения.

— Ну, здравствуй!

Подняв глаза, Грей увидел молодую темноволосую и кареглазую женщину, стоящую в дверях квартиры.

Холли 6'Мара, младшая кузина Челси. Грей улыбнулся ей и вздрогнул от боли в лодыжке, распрямляясь.

— Холли? — Он протянул ей руку.

— Рада встрече с тобой, Грей.

Он не слишком хорошо знал эту молодую женщину. Они изредка встречались на семейных вечеринках, и Холли всегда была застенчивой и держалась в тени, предпочитая одиночество. Поэтому у Грея никогда не было возможности с ней поболтать. Кроме того, она собиралась выучиться на учителя английского языка, значит, она так же образованна и культурна, как его жена. Грей снова вспомнил о своей неотесанности.

Следовало отдать Холли должное. Три тяжелых месяца она заботилась о детях в одиночку.

Грей прошел в квартиру за Холли, близнецы следовали за ним по пятам. И вдруг он впервые по-настоящему осознал, что его красавица жена умерла.

Странное ощущение. Ведь он потерял Челси еще три года назад, когда она ушла от него с детьми. Он выжил и даже выработал в себе циничное отношение к женатикам.

Сейчас, поняв серьезность потери, он словно получил физический удар.

«Не раскисай. Не теперь. Не в присутствии детей».

— Ты много времени провел в пути, — мягко сказала Холли. — Почему бы тебе не пройти прямо в гостиную? Отдохни. А я сварю кофе.

— Спасибо за все, Холли.

Их взгляды встретились. Холли улыбалась, но Грей заметил, что в ее карих глазах стоят слезы. У него болезненно сдавило горло.

Он заговорил резче, чем хотел:

— Пошли, дети, показывайте дорогу.

Холли приказала себе улыбаться, когда смотрела вслед Грею и его детям. Оставшись на кухне одна, она сдержала слезы и стала готовить кофе.

С момента ее расставания с Брандоном прошло два месяца, но приезд Грея пробудил воспоминание о том ужасном телефонном звонке, после которого она не находила себе места и надеялась, что Брандон перезвонит, попросит у нее прощения и скажет, что солгал.

О, она была очень рада за Анну и Джоша. Она знала, как они нуждаются в отце, и было приятно видеть их волнение. Но она не была уверена, что выдержит, если позволит им уехать вместе с Греем в Австралию.

Конечно, Грей имеет полное право забрать своих детей домой, и никто не сомневается, что он их любит. Когда он присел на корточки в коридоре, Холли увидела, как он закрыл глаза, обнимая их.

Она и дети многое пережили вместе за прошедшие три месяца и стали невероятно близки. После внезапной смерти Челси потрясенная Холли проявила к детям столько внимания и мудрости, о существовании которой даже не подозревала.

Хотя родители Челси жили по соседству в роскошной квартире, они оказались слишком шокированы смертью дочери и вряд ли чем-то могли помочь Холли. Они с удовольствием передали ей своих внуков до приезда Грея Кидмана.

Оглядываясь в прошлое, Холли так и не могла понять, как ей удалось справиться. За поразительно короткий промежуток времени она потеряла Челси — двоюродную сестру и лучшую подругу, — а затем Брандона. Ей хотелось куда-нибудь уползти и спрятаться лет на десять—двадцать. Она так бы и поступила, если бы не необходимость заботиться об Анне и Джоше.