Все началось со взгляда - Дениза Алистер

Селеста растерянно пожала плечами.

Не знаю, сэр.

Что значит, не знаешь? – Охваченный дурным предчувствием, Бертрам вышел в приемную, приблизился к столу секретарши и сурово взглянул ей в глаза, как будто был учителем и готовился отчитать нерадивую ученицу. – Я ничего не понимаю, Селеста! Ты объяснишь мне наконец, что происходит? Где Дебора Кортленд? На больничном? Или просто опаздывает?

Секретарша поднялась со стула, словно тоже почувствовала себя провинившейся ученицей.

– Н-не знаю, – протянула она нерешительно. – Я ее не видела.

– Не видела? – слегка повышая голос, переспросил Бертрам. – Кто же тогда ее видел?

Селеста еще раз пожала плечами, потупила взгляд и ничего не ответила.

– Позвони ей домой! – велел Бертрам, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на более резкий тон. – Достань ее хоть из-под земли!

– Я несколько раз за сегодняшнее утро пробовала позвонить ей, – пробормотала Селеста в свое оправдание. – Но ее, наверное, нет дома.

– Нет дома? – Бертрам поймал себя на мысли, что выглядит по-идиотски, как глухой, переспрашивая у бедной Селесты то одно, то другое. Только сейчас на это ему было наплевать.

За время его отсутствия явно случилось нечто отвратительное. Нечто такое, что грозило перевернуть его жизнь, выбить почву у него из под ног. Он чувствовал это, и при всем своем желании не мог отделаться от мерзких, не дающих покоя ощущений.

Только не надо паниковать, приказал он себе. Дебора всего-навсего не успела разобрать бумаги на моем столе. А сегодня где-то задерживается. Это еще ничего не означает.

– Вероятно, она просто опаздывает, – пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к секретарше.

Селеста сконфуженно кашлянула.

– Разве вы ничего не увидели на своем столе? Мисс Кортленд оставила вам письмо...

– Письмо? – опять переспросил Бертрам, чертыхаясь про себя и пугаясь нового прилива гадких предчувствий. – Какое письмо, Селеста?

– Лучше найдите его и прочтите. – Блестящие бусины глаз секретарши неожиданно потускнели. – Тогда вам все станет понятно.

Не скрывая своего волнения, Бертрам поспешил вернуться в кабинет.

Письмо от Деборы он нашел в папке с документами, которые планировал просмотреть позднее. Это было даже не письмо, скорее записка – несколько строк, выведенных в центре большого листа бумаги каллиграфическим почерком.

Дорогой Бертрам,

извини, что я увольняюсь в твое отсутствие. Агате Беримор, женщине, которую мы срочно нашли через агентство, чтобы на время заменить меня, я в течение полутора недель рассказывала обо всех особенностях ее новой работы.

Желаю тебе успеха и всего наилучшего.

Дебора.

На протяжении бесконечных пяти минут Бертрам не мог прийти в себя. Совершенно сбитый с толку, продолжая смотреть на лист бумаги, он стоял у стола и силился понять, почему его личная помощница – человек, с которым они работали как единая команда, – так жестоко с ним обошлась.

Когда первое ошеломление схлынуло, ему нестерпимо захотелось разорвать проклятое письмо в клочья. Или ударить по стене кулаком. Или что-нибудь разбить, сломать. А больше всего на свете – любым способом и откуда бы то ни было вызвать к себе Дебору и потребовать от нее объяснений. Но вместо этого он устало потер ладонью покрывшийся испариной лоб и опустился на стул.

Внезапное исчезновение Деборы было, естественно, отнюдь не самым страшным событием в его жизни.

Повзрослеть ему пришлось рано – в возрасте десяти лет. Его мать попала тогда в аварию и надолго слегла. Отец много работал, и уделять сыну достаточно внимания просто не мог. Маленький Бертрам был вынужден научиться самостоятельно готовить себе еду, ходить по магазинам, заниматься уборкой, ухаживать за матерью. И при этом он довольно хорошо учился, в основном за счет того, что отличался редкой сообразительностью и схватывал на лету все, что ни объясняли учителя. Через полгода после аварии его отдали деду. К родителям он больше так и не вернулся.

С первого места работы его уволили за отказ выполнить распоряжение начальника. Устроиться на другую работу было непросто – в течение двух месяцев Бертрам в буквальном смысле слова голодал. Но к отцу обращаться за помощью не стал, справился со всеми проблемами своими силами.

В двадцать шесть лет ему пришлось похоронить лучшего друга, Тимоти. Тот с детства страдал эпилепсией и умер во время одного из приступов. Бертрам и по сей день помогал вдове Тимоти, Джулии.

Его путь к успеху в «Сноу Уайт» был тоже крайне нелегким. Порой работе требовалось посвящать всего себя – отказываться от обеденного перерыва, спать по четыре часа в сутки.

Картинки из прошлого одна за другой проплыли перед его глазами, и Бертрам мрачно усмехнулся. «Черт возьми! - подумалось ему. Я перенес в жизни столько испытаний! Причем перенес с достоинством, без истерик и нервных срывов. А тут вдруг впал в панику из-за какого-то пустяка!» Уволилась моя помощница, только и всего. Ведь работал же я и без нее, нормально работал. Если не удастся Дебору вернуть, то я найду себе другого помощника, и вскоре все станет на свои места...

Если мне не удастся вернуть Дебору, эхом отдалось в его мозгу, и он ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Я повышу ей зарплату, увеличу срок отпуска, позволю работать по свободному графику, лишь бы она согласилась вновь стать моей помощницей...

Бертрам не относился к числу мечтателей, но сейчас вдруг ясно увидел перед собой Дебору и увлекся игрой воображения. Ему представилось, что все по-старому. Что Дебора, положив ногу на ногу, сидит на небольшом диванчике здесь, в его кабинете, и, как всегда сосредоточенно и с живым интересом, выслушивает все, что он собирался рассказать ей на протяжении месяца.

Она была единственным человеком в фирме, который не боялся высказывать ему свое мнение по любому поводу, даже если это мнение коренным образом отличалось от его собственного. Именно поэтому только ей он мог по-настоящему доверять.

Случалось, что, работая над тем или иным проектом, они жарко спорили по несколько часов подряд. Но чаще сразу приходили к чему-то общему и углублялись в подробные обсуждения.

Дебора умела молниеносно проанализировать любую предстоящую сделку или программу и при этом была очень приятным собеседником. На переговорах с важными клиентами Бертрам мог полностью положиться на эти ее качества, оттого постоянно и просил ее присутствовать на всех подобных встречах.

– Теперь все изменится, – вновь поддаваясь пессимистическому настроению, произнес он вслух, встал со стула и опять вышел в приемную.

Селеста уставилась на него, всем своим видом давая понять, что готова выполнить любое его поручение, лишь бы оно не касалось Деборы.

– Где Агата Беримор? – требовательно спросил он.