Нулевой километр - Юлия Резник

– Это да. Вообще-то я должна была встретиться с директором школы. Но ту вызвали на какое-то совещание, я и решила дождаться ее здесь. Ну, не в смысле здесь, – Дуня взмахнула рукой, – а у моря. 

– И по итогу моря даже не увидела? – вновь усмехнулся Семен. 

– Угу. Здесь все застроено. Так странно. На западе застройка прибрежных зон ведется совершенно иначе. Более продуманно. А тут я даже не смогла отыскать выход к воде, – очень гордясь тем, что, наконец, сказала что-то действительно умное, Дуня распрямила плечи. Но Семен, похоже, ее умными речами не впечатлялся и отреагировал совсем не так, как она надеялась. Откинув лохматую голову, он весело захохотал: 

– Только никому из местных аборигенов это не рассказывай. А то тебя депортируют. Кстати, куда? 

– К-куда? – непонимающе переспросила Дуня. 

– Ну, ты откуда такая приехала? 

«Какая – такая?» – хотелось спросить, но вместо этого Дуня пожала плечами:

– Из Лондона. Но я гражданка этой страны. И депортировать меня не смогут. 

Семен задумчиво кивнул. И уставился на неё так… странно. Дуня почувствовала, как в ответ на этот взгляд в ней натягивается тонкая невидимая струнка. Все сильней. И сильней. Она допила свой коктейль, отставила стакан, понимая, что пора уходить, но внутренне к этому не готовая.

– Пойдем! 

– К-куда? 

– Покажу тебе море. 

– А как же твоя работа? – проявила благоразумие Дуня, стараясь не показать, какой счастливой ее сделало это приглашение. 

– У меня перерыв, – бросил Семен, выходя из-за стойки. – Эй, Мариам! Услада глаз моих, подмени меня на несколько минут за баром. 

– Сёма, паразыт, я все слышу! – раздался мужской голос с сильным армянским акцентом. А следом за этим из-за шторки выплыла красивая девушка необъятных форм. 

– И не надоело тебе отца дразнить?! – широко улыбнулась она. 

– Даже не думал! Вот окончишь школу – так сразу на тебе и женюсь. 

– Смотри, чтобы я ранше тебе женилку не оторвал! – пригрозил тот самый мужской голос с акцентом. 

Семен и Мариам проказливо переглянулись.

– Это моя одноклассница, – пояснил Семен, когда они с Дуней отошли от бара. – И младшая дочь Рубена. – Ткнул пальцем в кричащую вывеску «У Рубена». Оказывается, именно так называлось кафе. Залипнув на этой самой вывеске, Дуня не сразу заметила кое-что другое. Собственно, то, ради чего Семен ее сюда и привел. Бескрайнее синее море, уходящее за горизонт. Так вышло, что из-за причудливого гористого рельефа береговой линии боковая терраса кафе, которая из центрального зала толком даже не была видна, будто нависала над другими забегаловками, сувенирными лавками и детскими аттракционами. И с нее открывался тот самый изумительный вид. Дуня подошла к заборчику, сделанному из ярко-красного уродливого профлиста, обхватила край пальцами и подставила горящие щеки легкому бризу. 

Всем своим хрупким телом, каждой косточкой, каждой жилой Дуня чувствовала, что он стоит за спиной. Так остро. Почти невыносимо.

– Значит, ты тоже учишься в школе? – просипела она, понимая, что молчание уж слишком затянулось. 

– Скорее мучаюсь. Но, слава богу, остался последний год. 

– А в какой школе? Случайно не в двадцать четвертой? – выпалила Дуня, по-детски скрестив пальцы за спиной. 

– Ага. В ней. Значит, ты тоже? 

– Да! – такое короткое слово, а ее голос сорвался, выдавая волнение. 

– Что, и в какой класс попадешь, знаешь? 

– Нет. Еще нет. Я только документы привезла. Ой! Моя сумочка… – опомнилась Дуня. – Я забыла ее на баре. 

– Это ты зря. Пойдем. 

Он взял ее за руку и повел вверх по ступеням, под аркой, увитой диким виноградом, которая казалась дышащим живым существом из-за гудящих где-то там, среди сочной зеленой листвы, пчел.

– Мариам, ты не видела Дуниной сумочки? 

– Нет, – покачала головой Мариам. – А на стуле нет? 

– Нет. 

– Может, завалилась за барную стойку? 

Со все нарастающим волнением Дуня следила за тем, как Семен наклонился, пошарил рукой в образовавшейся нише...

– Твою ж в бога душу мать! И пяти минут не прошло. Вот уроды, – выругался он неожиданно зло и даже пнул табурет. Тот издал странный звук, будто тоже был живым, и ему сделалось больно. – Что в сумке-то было? – резанул взглядом. 

– Все. – Дуня спрятала лицо в ладонях. – Все мои документы, выписки об успеваемости. Переведенные и нотариально заверенные. Паспорт… Оба. 

– Оба? 

– Ну, да. Внутренний и загран. А в нем… Черт! В нем же все визы. Ой, мамочки. Отец меня точно прибьет. 

– Что здэс слючилось? 

– У рыжей сперли сумку, вот что! – рявкнул Семен на ни в чем не виноватого в общем-то Рубена. То, что к ним вышел сам хозяин кафе, Дуня поняла сразу. Несмотря на все то отчаяние, что захватывало ее все сильней. И это «рыжая»… И ощутила ярость в голосе Семена, совершенно несоизмеримую с тем, что произошло, и абсолютно ей непонятную. 

– Ты ничего падазрителного не видэла? – обратился Рубен к дочери. 

– Нет. Здесь как раз народу набежало. Вот кто-то и спер под шумок. Эй, Дуня, кажется? Да ты не расстраивайся так. Сядь, вот, выпей водички… 

– И марожэное! Хочешь? За счет заведения, – забеспокоился Рубен. 

– Нет, думаю, мне не стоит терять время. Нужно идти в полицию. 

– В полицию? – усмехнулся Семен. – Черт, детка, ты не в Лондоне. Здесь твое барахло никто не станет искать. Город курортный – нераскрытых висяков тьма. 

Дуня не знала, что такое «висяк», но общий смысл сказанного вроде бы поняла. И оттого совсем растерялась:

– Что же мне делать? 

– Что-что. Мороженое ешь, раз дают. И родителям звони. 

– Л-ладно… Только мой телефон тоже был в сумочке. 

– Звякни с моего, – нахмурился Семен и протянул ей древнюю Нокию с трещиной через весь экран. – Если отец убьет, звони лучше матери. 

– У меня матери нет. Да и папа не злой. Это я так ляпнула… 

Семен коротко кивнул. И вдруг его взгляд резко метнулся в сторону. Не сумев скрыть любопытства, Дуня проследила за ним. Вниманием парня целиком и полностью завладела длинноногая фигуристая блондинка.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – А вот и наша принцесса, – вздохнула Мариам и неосознанным жестом прикрыла выступающие через одежду складки жира на животе.