Снежный ангел - Николь Баарт

Рэйчел

1 октября

– Он меня убьет!

– Ничего не убьет. Не делай из мухи слона. – Лили бросила на меня уничтожающий взгляд и взмахнула полотенцем, складывая пополам.

Я проследила взглядом за тем, как дочь добавила аккуратно сложенное полотенце к стопке стираного белья, и в который раз восхитилась грациозным изгибом шеи, огнем синих глаз. Моя Лили – чудо. Умница, красавица и задира. Но тут она не права. Доведи я до конца то, что мы с ней задумали, Сайрус меня точно пристукнет.

– Он разозлится как черт.

Лили дернула плечом:

– Ну и что? А ты, мам, стой на своем. Что такого ужасного он может сделать?

Я навскидку могла бы предложить с дюжину вариантов, один другого хуже. Но разве по силам одиннадцатилетней девочке разобраться в сложностях нашей невеселой семейной жизни без любви, где один всегда требовал, а другой всегда уступал? Я уступала. Сайрус требовал. Простое правило. Я выучила его назубок.

– Это не так просто, малыш.

Я сложила последнюю салфетку и принялась укладывать белье в корзину, чтобы разнести по всем четырем ванным комнатам нашего огромного, как дворец, дома. Этих ванных у нас больше, чем членов семьи, но меня габариты нашего несуразного жилища только радовали: было где спрятаться. Например, в комнатах для гостей или в темных коридорах. Иногда в стенных шкафах. Лили ничего об этом не знала.

Мы с Сайрусом ссорились, только когда дочь спала, и хотя наши стычки, как правило, не шли дальше злобной ругани и грубых оскорблений, она не должна была слышать те грязные слова, что бросал мне в лицо ее отец. Когда-то я поклялась себе: Лили не узнает правды о нашей с Сайрусом незадавшейся жизни. И свою клятву я сдержала. Я отвлекала Сайруса на себя, старалась, чтобы у него не было ни малейшего повода рассердиться на дочь. У меня получалось. Я была отменным громоотводом.

– В общем, так, – Лили подбоченилась и, сведя брови, строго глянула на меня, – я думаю, ты должна это сделать. Мистеру Уиверу без тебя не обойтись. Как ты можешь отказываться?

– Я и не отказываюсь, – вздохнула я. – Но ты должна мне пообещать, что не проговоришься папе. Это будет нашим с тобой секретом, ладно?

Лили с озорной улыбкой прижала к сердцу узенькую ладошку. На вид – почти девушка, а по сути – совсем ребенок: одна мысль о тайне приводит ее в неописуемый восторг. Вон как глаза горят. Мне вдруг пришло в голову, что ее интерес к моей временной работе в швейной мастерской у Макса Уивера вызван скорее предвкушением проделки, нежели бескорыстным желанием помочь старику. У меня кольнуло сердце: какая чистая наивность. Лили еще верила в безобидные тайны, в торжество добра и счастливую жизнь до скончания века. Я не собиралась выводить ее из сладких заблуждений. Маленькие девочки должны мечтать.

– Ну, иди, на автобус опоздаешь. – Я подхватила корзину с бельем, чмокнула дочь в подставленную щеку. – И не забудь: после школы сразу в «Эдем».

Лили хихикнула:

– Чепуха какая-то. – И неумело попыталась меня передразнить: – «После школы сразу в рай, Лили!» И почему это мистер Уивер назвал свою мастерскую «Ателье Эдем»?

– Это я предложила. Давным-давно.

Жизнь тому назад.

– Очень изысканно, – хмыкнула Лили.

– Много ты понимаешь. – Я покачала головой. – Кроме шуток. Сразу в мастерскую. Только не на автобусе, ладно? Выходи на своей обычной остановке и иди пешком.

– За деревьями прятаться? – Лили встала в позу Ангела Чарли. – И следы запутывать, чтоб «хвост» не привести?

– Теперь ты сама делаешь из мухи слона. – Я поджала губы. Ох, не зря ли я все затеяла? – Просто постарайся, чтобы это не выплыло наружу. Поверь мне, Лил, папа не обрадуется, если узнает, что я хочу помочь Максу. Он любит, чтобы я сидела дома, ты же знаешь.

– Знаю. – Лили стянула со стола свой рюкзак, перекинула за спину. – Я умею хранить секреты.

Не ты одна, мелькнуло у меня. Лили, не дожидаясь новых нотаций про соблюдение конспирации, выскочила из кухни. Простучали легкие шаги в холле, хлопнула входная дверь. Мне показалось это символичным – финальный барабан, эхом разнесшийся по гулкому дому. Все, конец.

Но и начало. Потому что, хоть и страшно признаться, у меня возникло ощущение, будто в душе приоткрылась некая дверца. Чуть-чуть, на щелку, но в воздухе повеяло чем-то новым, неожиданным.

Я уняла дрожь. Господи, только бы Сайрус ничего не узнал.

* * *

Макс и Елена Уивер спасли меня. Знаю, звучит сентиментально, но я считаю, что так оно и было. Моя мать, печально известная Беверли Энн, умерла, когда мне было четырнадцать лет. Макс и Елена вмешались в нашу жизнь и выдернули меня из водоворота боли и сумятицы.