Два чуда для Папы Мороза - Вероника Лесневская

Кузнецов, едва услышав мое имя, разворачивает голову чуть ли не на сто восемьдесят градусов, как одержимые в фильмах ужасов. И расплывается в улыбке.

- О, Ник! Наконец-то, - подрывается с места.

Не успеваю и глазом моргнуть, как Толян оказывается у двери, полностью одетый. Копперфильд дембельнувшийся!

- Стоять, - рявкаю, когда он в коридор направляется. – Это кто у нас? – киваю на мальчиков.

- Дети, - напарник говорит очевидное. - И они теперь - твои проблемы. Моя смена закончилась несколько часов назад, – издевается будто.

- Уйдешь без объяснений, премии лишу, - все-таки не выдерживаю. Работает безотказно: Кузнецов вытягивается по стойке «Смирно». И готов отвечать на мои вопросы. – Родители их где?

- Нет родителей. Дети одни, - рапортует он. – Доставлены в участок… брр… в агентство полтора часа назад, - делает паузу, выдыхая. - Их бабулька какая-то привела. Говорит, бродили по округе, маму спрашивали.

Хмурюсь и напряженно кошусь на ребят. И где их маманя-кукушка бродит? Оставила в новогоднюю ночь одних. Наверняка деклассированный элемент, а не женщина. Гуляет где-то с их папкой. Или вообще чужим мужиком.

Эх, семейка!

Хотя… выглядят мальчики ухоженными. Курточки недорогие, но чистые. Ярких цветов: синяя и салатовая. Со светоотражающими элементами. Хвалю. И сомневаться в своих подозрениях начинаю. Может, случилось что с мамой-то?

- А почему к нам, а не в полицию? – возвращаюсь к Толяну. - Участок в десяти минутах отсюда.

- Не поверишь, то же самое бабуле сказал. Спровадить хотел, но едва клюкой по голове не огреб. Говорит, вы хлебный магазин выгнали из здания, агентство свое детективное открыли, вот и работайте, хоть пользу принесете детям. Цитирую дословно: «Нельзя, чтобы малыши провели новогоднюю ночь в обезьяннике с наркоманами, алкоголиками, про… - косится на детей, - …профурсетками. И ментами навеселе». Ну, отчасти права бабуля.

- Сама она где?

- Так оставила мелких и ушла. Канун нового года же, ну! Кто возиться будет, - разводит руками.

- Ты хочешь сказать, я? – зло свожу брови.

- Да тебе только показания у них выбить, - ляпает он, а я шикаю на него. – Ой, то есть… Ну, поговорить с ними и адрес узнать, - исправляется поспешно. – Потом отвезешь домой. И дело закрыто. Вознаграждение требуй, а то с твоей добротой прогорим тут.

- Ты хоть что-то узнал? – отмахиваюсь и иду к столу, поглядывая на притаившихся мальчиков. Смотрю в записи Кузнецова, а там рисунки одни и закорючки.

- Не успел, - топчется на месте Толян, явно куда-то опаздывая. – Никита, ну я побежал? Супермаркет ближайший закроется скоро. Придется в центр за горошком ехать.

- Что? – встряхиваю головой непонимающе. - За каким горошком?

- Зеленым! Для оливье, - объясняет, как ребенку. С мальчиками лучше бы так разговаривал. - Не привезу – жена из дома выгонит.

- Высокие отношения… - бубню себе под нос.

- Эх, Никита, и тебе жениться давно пора, - вклинивается в разговор Марья Тимофеевна. – Чтобы дома с женой и детьми оливье нарезать в новогоднюю ночь, а не в офисе мерзнуть, - сетует она, собираясь домой.

Тянется за пуховиком, но я приближаюсь и перехватываю его. Придерживаю, помогая Марье Тимофеевне одеться.

- Судя по рассказам Кузнецова, сомнительное счастье, - выдаю с сарказмом. - Вон, из дома выгоняют без горошка.

- Было бы сомнительное, он бы так домой лыжи не навострил, - поднимает палец вверх поучительно.

- Отпусти, а? – умоляюще смотрит на меня напарник. Подумав, я киваю и отмахиваюсь обреченно. Что с него взять. Новый год головного мозга. – Спасибо! – перед уходом бросает взгляд на мальчиков. - Все, мальчиши-кибальчиши. Передаю вас майору Морозову.

И скрывается за дверью, на пару секунд впустив в помещение зимний воздух и хлопья снега.

- Мороз? – как по команде, мальчики оживают и впиваются в меня взглядами. – Дед Мороз?

Встают со своих мест, окружают меня. Прищуриваются, осматривают медленно, будто под рентгеном просвечивают.

Второй хлопок двери свидетельствует о том, что и Марья Тимофеевна оставила меня.

Наедине с двумя маленькими проблемами. Которые ведут себя сейчас… странно.

Их излишний интерес меня напрягает. Я, бездетный холостяк, понятия не имею, как вести себя с мелкими. Ситуация на грани фола.

- Меня зовут Никита, - заставляю себя улыбнуться и сделать шаг к ним. – Приятно познакомиться.

Братья переглядываются многозначительно. И молчат. На мгновение кажется, что они умеют обмениваться мыслями.

- Думаех, он плавда Дед Мо'гоз? Настояхий? – шипилявый толкает брата.

- Не похож, - с подозрением тянет второй.

Ему бы в полицейские идти с таким дедуктивным мышлением. Впрочем, кто знает, куда его жизнь заведет, когда он вырастет.

- Капитан сказал, он Мо'гоз, - тычет в меня пальцем мелкий. – Дядя, ты Дед Мо'гоз?

- Не, вряд ли дед. Ни бороды, ни седины, - размышляет старший. - И молодой. Как папа.

- О-о-о, Папа Мо'гоз? – радостно хлопает в ладоши первый, а дыхание перехватывает. Какой папа?! – Помогите нам найти нафу маму, - добивает меня.

И глаза обоих загораются надеждой.

Вздыхаю тяжело: этого мне только не хватало. Искать их горе-мамку, кем бы они ни была, в канун Нового года. Не о таком я мечтал, когда открывал частное детективное агентство.

Но и бросить малышей одних на морозе совесть не позволяет.

- Поможете? А мы обещаем не баловаться, – подумав, смышленый протягивает мне ладонь, чтобы скрепить «сделку» рукопожатием.

Беру его теплую ладошку в свою. Подмигиваю второму братцу. Киваю.

Помедлив, они оба вдруг набрасываются на меня и… обнимают.

- Спасибо, Папа Мороз!

Кажется, я попал. На всю новогоднюю ночь. А ведь ее с кем встретишь, с тем и проведешь. И мне было комфортно из года в год оставаться волком-одиночкой.

Но этот детский десант перевернул все с ног на голову.