Босс для Золушки - Алёна Амурская

Два дня назад

Звяканье стаканов и громкий смех за входной дверью слышен ещё на подходе. В нашем панельном доме стены прекрасно проводят все звуки, чем ежедневно «радуют» своих жильцов. Можно получить самые свежие новости из жизни соседей — скандалы, измены, бурное примирение, вопросы отцов и детей.

А вот в нашей квартире неизменная тема пьянства. Папаша бухает днями напролет.

— Катя, мне страшно… — шепчет моя младшая сестрёнка-пятилетка и прижимается ко мне — Опять папа чужую тётю домой привел.

— Не бойся, Настюш. Она посидит и уйдет.

Мы стоим на лестничной площадке перед своей дверью, пока я ищу в сумочке ключи. Сегодня воскресенье, и детский сад не работает, поэтому сестрёнку выгуливать приходится мне. Обычно в таком случае наш маршрут до детской площадки пролегает через продуктовый магазин, но сегодня мы ещё заскочили и в обувную мастерскую.

Я щелкаю замком и ныряю в тесную прихожую. Настенька копошится где-то сбоку, нащупывая в густом полумраке выключатель. В квартире пахнет неприятно — перегаром и чем-то горелым.

Мужской бубнеж со стороны кухни прерывается взрывом визгливого женского хохота.

— О-ой, Коль… ну ты жже-е-ешь!

Голос отцовской гостьи ещё достаточно разборчив, а вот сам наш родитель отвечает уже совсем невнятно. Значит, наклюкался до предела и скоро вырубится прямо на кухонном столе.

Я тяжело вздыхаю и веду сестрёнку прямиком в спальню нашей двушки. Незачем ей смотреть на отца в таком состоянии, да ещё и в компании развязной собутыльницы.

Но та нас замечает и сразу же сдает:

— Ко-о-оль, глянь… доч-ча твоя пришла… о, и ещё одна!

Я шепчу сестрёнке:

— Настюш, беги в комнату, дверь прикрой, — и легонько подталкиваю ее. Она послушно исчезает в спальне, словно шустрый мышонок в норке.

Отец, пошатываясь, выходит из кухни. Видок у него… жалкий. Классический алкоголизм со стажем. Плюс трагичная печать непризнанного гения-художника на обрюзгшей физиономии.

— Катюха… — невнятно говорит он. — А у нас новости! Мы это… э-э…

— Женимся, — подсказывает собутыльница и неприятно хихикает.

— Ага… точно… будет у вас с Настюхой новая мамка…

— Нет, — цежу я сквозь зубы. — Мама у нас была. Но пока ты бухал, ее не стало.

Отец долго соображает, о чем речь, и делает лишь один вывод:

— Ну не мамка… а эта… мачеха…

— Иди проспись, — советую я и отгораживаюсь от омерзительной парочки дверью спальни.

Слышу, как отцовская собутыльница выговаривает мне претензии насчет неуважительного отношения к отцу и обещает «взяться после свадьбы за воспитание», как следует.

Сестрёнка испуганно смотрит на меня из-за спинки любимого кресла.

— Катя!

— Что, моя хорошая?

— Я не хочу, чтобы страшная тетя стала нашей мамой!

— Она и не станет, Настюш, — я обнимаю малышку и сажаю к себе на колени. — Папа ляжет спать и, как обычно, обо всем забудет. А тетя уйдет. Всё будет хорошо. Давай лучше мультики посмотрим…

Однако к вечеру ситуация не меняется.

Мой прогноз мог бы и оправдаться, если бы неожиданная отцовская невеста не вцепилась в идею женитьбы, как голодная собака в кость. Не знаю, как она умудрилась простимулировать вялого от похмелья отца, но ближе к одиннадцати вечера они являются домой вдвоем на удивление трезвые.

А затем отец зовет:

— Катюха!

Я выглядываю из кухни, которую только-только привела в порядок после их утренней попойки.

— Мы с Альбиночкой расписались! — объявляет он торжественно. — Прошу любить и жаловать!

Меня охватывает шок. Беспомощная злость. И ощущение стремительно надвигающейся катастрофы.

— Расписались? — повторяю я медленно. — Но в загс же заявление за месяц подавать надо.

— У Альбиночки там одноклассница работает.

— Поздравляю. Пап, можно тебя на минуточку?

Мы идём в темную прихожую. Другие комнаты не годятся — в спальне давно спит Настенька, смежный зал всё равно что проходной двор, а кухню уже целеустремлённо оккупировала новоиспечённая мачеха, шурша и позвякивая полным пакетом.

Понятно. Намечается новая грандиозная попойка.

Оставшись с отцом наедине, я иду в прямую атаку:

— У твоей Альбины хоть какая-то работа есть? Или она, как и ты, только бухать умеет днями напролет?

— Не будь злюкой, Катюх, — отмахивается он. — Работу поищем… Видишь ли, у Альбиночки тонкая натура, ей не всякий труд подойдёт.

— Тонкая натура? — иронически усмехаюсь я. Сразу вспоминается, как отцовская собутыльница отнюдь не утончённо гоготала на кухне.