Роковое сходство - Патриция Гэфни

Коттедж, расположенный в пустынной местности в пяти милях от города, принадлежал одному из холостых приятелей Николаса. Анна привыкла к жизни в роскошном ливерпульском особняке, но в этот вечер нищенская комнатенка в заброшенном домике на краю света вовсе не показалась ей ни сырой, ни мрачной, ни неопрятной. Напротив, она была уверена, что это самая прекрасная комната, какую ей когда-либо приходилось видеть.

Вот только пальцы не вполне ей повиновались, когда она начала расстегивать крючки на корсете. Анна пробормотала самое страшное из известных ей ругательств: – Проклятие!

Вероятно, это следовало считать одним из ее недостатков, но ей не нравилось чувствовать себя неопытной в чем бы то ни было. И сейчас Анну бесила нервозность, внезапно овладевшая ею. А все потому, что она ничего не знала об интимных отношениях мужчины и женщины. Не знала, что ей предстоит в брачную ночь.

Если бы ей было известно нечто большее помимо самых общих представлений о том, чем они с Николасом сейчас будут заниматься, она бы, конечно, почувствовала себя более уверенно. Ну почему, почему она не расспросила Милли? Подруга с радостью просветила бы Анну. Она бы ей все рассказала со своей обычной добротой, со всем возможным тактом, по мере сил щадя ее скромность. Но Анна застеснялась и ничего не спросила.

Обратиться с расспросами к тете Шарлотте? Такая мысль даже не приходила ей в голову, и теперь, в решающую минуту, она оказалась наедине со своей неосведомленностью. В точно таком же положении пребывали все незамужние девицы ее круга, однако только нынешним вечером Анна со всей отчетливостью поняла, что это неспроста. Нет никаких сомнений: все окружающие нарочно сговорились держать ее в неведении.

Она всунула руки в рукава ночной сорочки из тонкого льняного батиста и натянула ее через голову. Сорочка была длинная, до самого пола, с длинными рукавами и стоячим воротничком – настоящее платье. Но под этим платьем на ней ничего не было, и никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной, как сейчас.

А вдруг Николас сделает ей больно? О, разумеется, не нарочно, в этом Анна не сомневалась, но… В библиотеке ее отца имелся медицинский справочник, задвинутый в угол на верхней полке, подальше от глаз. Анна давным-давно нашла его и жадно перечитала все, что хоть в отдаленной степени имело отношение к размножению человека.

В справочнике говорилось, что мужчины получают удовольствие от совокупления, а женщины – нет. Мало того, там было ясно сказано, что если женщина испытывает страсть при исполнении супружеских обязанностей, – это тревожная аномалия, которую не следует оставлять без внимания медицины.

Ее поверхностных представлений о любовном акте хватило, чтобы понять, почему это может быть больно, однако содержавшийся в книге недвусмысленный намек на то, что «это» не только больно, но и унизительно, озадачил и встревожил Анну.

На ее образование были истрачены немалые деньги, и они не пропали даром: она была умной, начитанной, а главное – чрезвычайно благовоспитанной молодой леди. Никто не смог бы упрекнуть ее в том, что хоть раз за свою жизнь она вела себя неподобающим образом по отношению к представителям противоположного пола. Нет, ее поведение всегда было безупречным, и все же… когда Николас целовал ее, а это случилось семь раз за шесть месяцев помолвки, она ни разу не почувствовала себя униженной.

Анна потянулась за своим капотом в ту самую минуту, когда Николас снова позвал ее. В его голосе слышалось неподдельное и весьма лестное для нее нетерпение.

– Анна? Ты хочешь, чтобы я привел тебя за ручку, как маленькую?

– Нет, я сейчас…

Настойчивый стук во входную дверь она услыхала одновременно с Николасом. На цыпочках подойдя к двери спальни, Анна немного приоткрыла ее и прильнула к образовавшейся щели. Кто бы это мог быть? Неужели опять Эйдин? А может, это Нил Воган решил сыграть с ними напоследок какую-нибудь глупую шутку?

Она увидела, как ее муж пятится от высокого человека в маске, внезапно возникшего на пороге коттеджа.

– Кто вы? – успел спросить Николас.

Анна распахнула дверь настежь. Никакого оружия она не заметила, но слепой инстинкт заставил ее закричать. Незнакомец высоко вскинул руку и, описав в воздухе стремительную дугу, с силой обрушил ее вниз. Анна закричала, увидев, как Николас рухнул на колени, опрокинулся на спину и застыл неподвижно. Черная рукоятка ножа торчала из его груди.

Первобытный страх приковал Анну к месту. Она прижималась спиной к стене, дыхание застряло в легких, панический спазм перехватил горло. Кричать она больше не могла.

Человек в маске пристально взглянул на нее: она видела его глаза в прорезях коричневой шерстяной ткани, закрывавшей лицо. Время словно бы остановилось. Его пальцы в перчатках сжимались и разжимались, словно он не знал, что предпринять дальше. Анна ощутила его замешательство так явственно, будто бы читала его мысли.

Наконец какой-то шум в дверях вывел их обоих из безмолвного транса. Человек в маске отвернулся от нее.

– Разрази меня гром! – заорал появившийся на пороге великан в клетчатом плаще.

Человек в маске медленно попятился к камину. О его намерениях Анна догадалась за миг до того, как он наклонился и схватил кочергу. Великан надвигался на убийцу с поднятыми кулачищами, на его широкой добродушной физиономии не было ни тени страха. Он остановился в нескольких шагах от камина. Бросив взгляд на открытую входную дверь, человек в маске сделал ложное движение по направлению к ней, потом стремительно взмахнул кочергой и нанес сокрушительный удар, пришедшийся гиганту по ключице. Тот зашатался, убийца проскользнул мимо него к двери.

Анна поняла, что он сейчас скроется. Не раздумывая, она бросилась ему наперерез. И опять кочерга высоко взметнулась в воздухе. Анна вскрикнула и вскинула руки. Слишком поздно! Она услыхала свист воздуха, тупой и тяжкий удар обрушился ей на висок. Последовала ослепительная вспышка, как будто ее голова раскололась. Запах гари в ноздрях. И темнота.