Мадам придет сегодня позже - Сюзан Кубелка

— Итак, что вы хотели бы узнать?

— Для начала кое-что совсем безобидное. Вы можете сказать, что я получу в подарок к годовщине свадьбы? — Я не договорила до конца свой вопрос, как поняла, что он чудовищно глуп.

— Вы получите подарок, мадам, который предназначается не вам.

— Кому же он тогда предназначается?

— Это вы узнаете в свое время. Скажите, вы живете на острове Сент-Луи?

— Нет. У Трокадеро.

— Странно. Я вас вижу у воды. Вы собираетесь переезжать?

— Пока нет. А что?

Мадам Адар посмотрела на свои сверкающие пальцы.

— Вы принесли фотографию вашего мужа?

Я кивнула и, помешкав, протянула ей карточку.

Она взяла ее двумя руками и помяла, будто месила тесто. Потом она долго рассматривала ее и покачала головой.

— Большие проблемы, — медленно сказала она. — Я права?

Я молчала.

— Проблемы с этой женщиной. С которой он работает. Она не интеллектуалка. Темные делишки. Ему надо держать ухо востро, иначе он может попасть под суд. Говорит вам это что-нибудь, мадам? Вы знаете, кого я имею в виду?

— Ничего не понимаю. Я сама работаю вместе с мужем. Больше никто!

Мадам Адар шумно посопела большим носом.

— Нет! Нет! Нет! Это не вы. Я вижу кого-то другого. Та женщина выше и… крупнее. Я вижу ее в загородном доме. Она выглядит… как это называется? Как валькирия! Вы знаете кого-нибудь похожего?

— К сожалению, нет.

— Подумайте! Может, дома вспомните… И… эта женщина недобрая к вам, мадам. Лучше всего оборвать с ней контакты! Мужчина тоже ни на что не годится. Я вижу мужчину с бородой. Он носит большую коричневую шляпу. Это ненастоящие друзья! Вы знаете, кого я имею в виду, мадам?

— К сожалению, нет.

Мадам Адар вздохнула.

— Ваш сын на следующей неделе поправится, — сказала она потом. — Ему не нужно в больницу. У него всего лишь воспалено горло, больше ничего!

— Действительно! А как зовут моего сына? Вы можете это отгадать?

— Минутку. Странное имя. Начинается на Г. Как название фирмы. Гермес! Его зовут Гермес? Может так быть?

— Я вас разочарую, — ответила я, — но у меня нет детей. Скажите мне лучше, как зовут эту… эту валькирию? Вы знаете ее имя?

Мадам Адар долго размышляла.

— О, — сказала она наконец, — оно начинается на «О». Одетта. Вы знаете какую-нибудь Одетту? Нет? Там есть еще «А». Амур. Да, точно. Среди ваших знакомых есть хоть одна с таким именем?

— Ни одной! — Я поднялась. — К сожалению, я должна идти.

Мадам Адар осталась невозмутимой.

— Надеюсь, я вам все же помогла. — Она протянула мне фотографию Фаусто. — Если захотите узнать побольше, приходите снова!

Никогда в жизни!

Ни за что не пойду больше к этой корове! Выбросить тысячу франков на ветер за кучку дерьма!

Но как странно: разве Фаусто не говорил только вчера, что Амур — прелестное имя для маленькой девочки? А его отца действительно зовут Гермес!

Мои дети тоже когда-нибудь будут носить классические имена. Это обычай у Сент-Аполлов. Я хочу иметь детей. Потому и вышла замуж. И еще хочу иметь дом в Провансе. Там я их выращу. Не обычный дом, нет. Маленькую Бастилию, собственный кусочек счастья, наверху на горе, не слишком большой, не слишком маленький, обнесенный толстыми стенами, построенный на века! Я зримо представляю его себе: из окон виден весь мир. А на склоне горы террасами разбит сад — с пиниями, кипарисами, розами и благоухающим кустарником.

Год назад я перестала принимать пилюли.

Если бы Фаусто захотел, я бы уже давно могла забеременеть. В моей семье все долгожители. Мы поздно заводим детей. Моя мать родила меня в сорок шесть. В восемьдесят она была еще не старой женщиной. И у меня будет так же. Я полна сил. Я свежа, здорова и не растрачена. Но Фаусто не торопится.

— Я пока еще не хочу обзаводиться детьми, — твердо говорит он, — от них столько шума, они такие назойливые и бесцеремонные! Ведь у тебя есть я, дорогая! А как тебе известно, моя славная Тиция, я не выношу конкуренции!

Почему же он тогда находит такими трогательными детские имена?

Я приподнимаюсь. Затылок одеревенел. Верчу головой. Вправо, влево. Потихоньку расходится.

Фаусто — загадка. Все французы хотят иметь детей. Только мой муж не хочет! Его родители мечтают о внуках. Мой папа тоже. Фаусто тайком пробирается в мою ванную и заглядывает в мой календарь. В опасные дни он воздерживается. Думает, что я не замечаю. Что я, слепая что ли?

Я провожу рукой по мягкому ковру. Настоящая шерсть. Ручная работа. Растительный орнамент. Хорошая была покупка. Ковер я купила в свой день рождения. В маленьком дорогом магазинчике на дю Жакоб. В этот интерьер он отлично вписался. Уж конечно, лучше, чем шкура зебры, лежавшая здесь раньше.

Я скрещиваю ноги, выпрямляю спину, пытаюсь расслабиться. Говорят, что нужно постараться достичь такого состояния, когда отсутствуют собственные мысли. Тогда «извне» приходят самые лучшие идеи.

А вообще-то моя жизнь превосходна.

Дела идут блестяще. Мы покупаем квартиры, ремонтируем их до блеска и выгодно продаем. Они расходятся, как свежие булочки. Мы не зависим от родительских денег, и я горжусь этим. Потому что это моя заслуга.

По профессии я — архитектор по интерьеру, дизайнер. Закончила институт, получила ученую степень, за плечами многие годы работы и многие страны. Я знаю, что делаю, владею своей профессией в совершенстве. Я и мебель конструирую, придумываю рисунки тканей, посуду. Бывает, сижу за своим чертежным столом и частенько чувствую себя, как Господь в последний день творения.

Но это еще не все.

Я и сама засучиваю рукава! Стою на лестницах и обмериваю шторы. Клею обои, и уже случалось перестилать полы. Из самой омерзительной дыры я сделаю уютное гнездышко. Моя машина забита различными инструментами, струбцинами, молотками, клещами.

Руки у меня нередко бывают в синяках и порезах, все исколоты, но это пустяки. Я люблю свою профессию! И не хотела бы иметь никакую другую. И где бы я ни очутилась, у меня только одно желание: украсить!

Фаусто это нравится.

Но вот уже три недели он обращается со мной, как с больной. Не показывает мне квартиры, которые собирается покупать. Раньше я была первой, кто их видел. Участвовала в любых переговорах. Теперь он все делает один и отсутствует целыми днями. «Месье придет сегодня позже», — объявляет Лолло, когда я прихожу домой. Эта фраза сведет меня с ума!

Но это только цветочки.

Я больше не должна проверять счета. Всю бухгалтерию Фаусто ведет сам. И почему он купил на наши деньги, не спросив меня, этот дорогой «роллс-ройс», в котором спокойно разместятся пятеро детей, нянька и собака, в то время как раньше ездил только на неудобных спортивных машинах?