Тот, кого не люблю - Елена Левашова

Ну да, зачем ему теперь я? Наверняка он сегодня же объедет других кандидаток на роль фиктивных жен и решит свою проблему.

– Не плачь, сыночек. Ты поспишь, а потом мы поедем в гости к бабуле, да? – произношу, оглядываясь на Мишутку, и съезжаю с парковки.

Глава 2.

Зоя.

Мишутка орет, как потерпевший, а я выруливаю с парковки и вливаюсь в хаотичный поток машин. Их всегда много – такой уж уклад в курортном городе, никуда от этого не деться.

– Тише, маленький, не плачь, родной, – успокаиваю сынишку, с трудом сдерживая поток слез. Вот почему я должна все это терпеть? Везти на себе все, как ломовая лошадь? Работать на двух работах, чтобы помочь маме и прокормить Мишку? Я даже успокоить его не могу как следует!

Но и говорить Роберту о сыне не собираюсь – все равно не поверит… Он ненавидит меня. А ненависть, замешанная на любви, страшнее смерти… Она расползается внутри, как черная плесень и душит, душит… Ты живешь, смотришь на летнее, усыпанное бриллиантами звезд небо, но не видишь ничего… Для тебя это не небо, а синий кусок над головой. И звезды – надоедливые фонари, мешающие спать…

А как он меня ненавидит я знаю… Роберт мне тогда столько слов сказал… И даже не позволил объясниться.

Мишутка засыпает, а салон наполняет его детское мерное дыхание. Притормаживаю на светофоре и на миг проваливаюсь в прошлое. Давно я не вспоминала Роберта… Хотя нет, вру, конечно… Я о нем помню всегда, потому что забыть не получается. И никакими работами и другими хлопотами его не вытравить. Как его можно забыть?

Уже тогда мне казалось – случится что-то значимое в моей жизни. Я вытягивала длинные волосы утюжком и крутилась перед зеркалом, понимая, что вечер будет особенным. И не потому, что на трек приедет Златка Белоцерковская со своим парнем Ником. Я верила интуиции, бьющейся под кожей, как пульс… А потом Никита пригласил Златку на дикий пляж. Конечно, она попросила меня составить им компанию! Там я познакомилась с Робертом. Были и другие ребята – друзья Ники, но мой взгляд отыскал Роберта в толпе и намертво к нему прилип. Это и неудивительно – его сложно не заметить. Высокий, красивый, как турецкий актер, харизматичный…

– А чем ты занимаешься? – спросил он, когда мы прогуливались по песчаному прохладному берегу.

Луна серебрила море, а волны лениво разбивались о берег. Ступни вязли в гальке, а ветер играл с распущенными, струящимися по спине волосами. Было прохладно, но я не чувствовала холода… Он словно согревал меня одним своим присутствием… Просто потому, что шел рядом.

– Я грид-гёрл. Подрабатываю на треке, а еще учусь в универе. А ты?

Роб скривился после слов о подработке на треке. Очевидно, он решил, что работа заключается в предоставлении интимных услуг байкерам, потому что рассказ об университете и моих планах он слушал вполуха.

– А вот это созвездие Стрельца, – он обнимал меня за плечи и показывал звезды.

Я кивала, пытаясь разглядеть в небе загадочную звезду. Мне ничего этого не надо было…

– Ты не сказал, чем занимаешься, – шептала я, обрывая его рассказы о звездах.

– Учусь на ресторатора, но я уже все знаю. Родители владеют небольшим кафе на берегу.

Боже, сколько раз мы потом ужинали в забегаловке «У Шариповых». Воспоминания набегают как морская волна, смывая настоящее. Словно тянут меня в прошлое, которое не хочет уходить…

– Иди сюда, – я обняла его за плечи и притянула к себе. Наверное, это и было моей ошибкой? Роберт принял меня за легкодоступную девушку. Да я и показала себя такой, что уж греха таить! Отыскала его губы и впилась поцелуем, как голодная уличная кошка. Тьфу, как же стыдно вспоминать об этом.

Мишенька всхлипывает, а я резко торможу, чуть не въехав в зад крутому джипу. Только этого мне не хватает для полного счастья. Стряхиваю с себя наваждение и съезжаю с трассы на узкую проселочную дорогу, ведущую к дому родителей. Мама теперь живет в нем одна. Папу все равно посадили, а моя жертва, на какую я готова была пойти, оказалась напрасной. Паркуюсь на гравийной подъездной дорожке и вынимаю автокресло со спящим сыночком.

Мама ждет во дворе. Хлопочет в беседке и разливает чай, завидев нас.

– Спит мой сладкий пирожок? – шепчет она, переводя взгляд на пухлое личико Мишутки.

– Да, мамуль. А встреча моя… провалилась.

– Не подошла? Кандидату же нужна только фамилия, так?

– Да, но мне пришлось взять Мишку на встречу. Он его увидел и дал заднюю.

– Ох, Зойка. Вот ты балда! Он же хорошие деньги предлагал, этот загадочный чудак. Ты знаешь, а я ведь все пронюхала про эту конференцию, – заговорщицки протягивает мама, раскладывая печенье на блюдце.

– Что за конференция, мам?

– Тот немец действительно сноб и моралист. Он выкидывает участников из конкурсного списка, если те не женаты. И… да, обожает немецкие фамилии. Глупо, не спорю, но я начала понимать этого твоего… зайца. Жалко, что ты так и не смогла его уговорить на брак, нам бы хватило денег на нового адвоката. У папы хотя бы появился шанс сократить срок, а так… Может, мне с ним поговорить? Убедить его?

– Ну мама!

Мама вскидывает страдальческий взгляд на дом – от прежней роскоши не осталось и следа. Дорогие картины, мебель, столовые приборы и посуда – ей пришлось все продать, чтобы помочь отцу.

– Ничего, мамуль, справимся. Моя кофейня на берегу моря начала приносить доход. И я не нищенка какая-то, что бы там ни думали всякие… зайцы!

– На звонок-то ответь, бизнесменша.

– Да, слушаю, Анечка. Как вы там? Что?!

Вскакиваю, чувствуя, как темнеет в глазах… Не зря говорят, что за белой полосой следует черная… Впиваюсь напряженными пальцами в столешницу, чтобы не упасть.

– Зайка моя, что случилось?

– Кофейня горит, мам…

Глава 3.

Зоя.

– Господи, Зайка моя, что же делать? Ты думаешь… Уж не он ли… Ты ведь ему… – сбивчиво щебечет мамуля.

– Отказала, но ведя я объяснила почему, мам? Виталий показался мне понимающим и благородным человеком. Неужели, ты думаешь, он бы смог? – округляю глаза, бросая взгляд на Мишутку. Он сладко сопит и посасывает губку.

– Ты поезжай, дочка. А я с Мишкой побуду. Занимайся делами. Что теперь поделать? Я тебя предупреждала об опасности. Ставить киоск в таком месте изначально было плохой идеей – трущобы, жители которых бесконечно судятся с администрацией, да еще и…

– Мам, ну перестань,