Цена Игры - Катрина Ланд

Уже повышая голос на каждом слове, кричал новый генеральный, и с каждым словом втаптывал меня все больше и больше в грязь. Глаза щипало, я мысленно считала до десяти и обратно, успокаивая себя.

— Простите, все будет переделано.

Он кинул бумаги на стол, но они рассыпались по полу. Марк Игоревич не соизволил даже встать и помочь мне собрать их. Только расплылся в ехидной белозубой улыбке, когда я наклонилась и начала собирать листы.

— Пчелкина, через два часа жду новые эскизы.

Процедил он сквозь зубы и снова уткнулся в монитор. А я сгорая от обиды поплелась на свое рабочее место. Ну почему люди такие бездушные, почему позволяют себе унижать других. А я то думала, что сын будет мягче отца тирана, как я ошиблась. Как только я приземлилась на свой стул, Юля показалась на горизонте. Она плыла как лайнер мимо столов. Сегодня она была при полном параде. Красное платье с открытым декольте, яркий макияж, прическа. И все ради удачной охоты.

— Ну что, ты видела его? Расскажи.

Она села на край моего рабочего стола и с придыханием ждала полный отчет. Как же я не любила все эти разговоры и обсуждения, но от Юли не отделаться, как от банного листа. Пришлось выходить из ситуации.

— Полин, ты чего тянешь?

— Юля, я была ровно минуту у Марка Игоревича, отдала эскизы, он нагрузил работой, через два часа должна отдать новые рисунки. Прости, не могу отвлекаться.

Выпалила я, как очередь из автомата, да и особо делиться было нечем, жаловаться я могла только самой себе. Болезненный осадок остался, такой, что снова защипало глаза. А еще через два часа снова идти к этому монстру. Я выдохнула и посмотрела на Юлю. Она была готова метать молнии одним взглядом, словно фурия.

— Полин, ты шутишь? и это все? Нет, ну как можно пойти к сыну генерального и не рассмотреть его? Ты даже за меня его не рассмотрела, я тебя ждала как воздух.

Абстрагироваться от Юлиных причитаний было крайне сложно. Каждые пол минуты звучали фразы: что меня нельзя отправлять на дело, что я дальше своего носа ничего не вижу. При этом она продолжала сидеть на моем столе и обмахивалась эскизом, который забраковал Вольнов.

Через два часа непрерывной работы и немалого процента вдохновения, я словно мышь, кралась к кабинету генерального младшего. Секретарь, как статуя сидела за своим столом, погруженная в работу.

— Он уже ждет тебя Полин.

Сказала Ирина, опустив немного очки на нос, разглядывая меня, вздохнула и продолжила работать. Я потупила взгляд вниз и постучала в дверь. На этот раз Вольнов не сидел заваленный делами у компьютера, а стоял, возвышаясь возле панорамного окна, разглядывая город, с высоты птичьего полета. Только сейчас я смогла оценить какой он высокий и крупный. Темно- синий костюм сидел на нем как влитой, обтягивая широкие, покатые плечи. На его уровне я казалась еще ниже, чем есть на самом деле. Зачем себя обманывать, я засмотрелась на него до тех пор, пока Вольнов младший не повернулся и не открыл рот. Лучше бы он молчал. Его басистый голос с нотками хрипотцы прорезал тишину кабинета.

— Пчелкина, надеюсь, вы прислушались к моим советам и принесли что-то дельное? Если нет, можете сразу писать по собственному желанию, как вас еще отец тут держит, одни бездари и бездельники. Вы элементарные вещи не способны сделать, где вы работали до этого?

Я не ожидала, что ушат грязи будет вылет повторно и с новой силой. А он все продолжал выставлять меня неучем всех времен.

— Марк Игоревич, я работала в типографии, рисовала иллюстрации к детским книгам.

Гордо прочеканила я, не переставая смотреть, как он промаршировал к своему столу. На его лице читалось удивление. Мне показалось, что некое подобие улыбки я смогла разглядеть. Оказалось, это был оскал. Говорить Вольнову о своем увольнении, я не посчитала нужным, тем более он заменяет отца всего две недели, а дальше и не вспомнит, кто такая Полина Пчелкина.

— Может детям, и нравились ваши примитивные художества. Давайте еще раз посмотрим, что за шедевры вы принесли мне на этот раз.

Он пододвинул к себе эскизы и замер на несколько минут. Моя спина была вытянута как струна, а сама я была как оголенный нерв. Ждала вердикт, переминаясь с ноги на ногу. Вольнов поднял на меня стальные глаза, продолжая сканировать. Я пыталась на него не смотреть, чтобы снова не рассердить. Приходилось смотреть на его стильную прическу, зачесанную на бок. Пока я разглядывала, ровно уложенные темные волосы, услышала звук рвущейся бумаги. Вольнов рвал мои труды, с язвительной улыбкой на лице. Ну вот и конец, подумала я.

— Думаю, вам Пчелкина Полина в нашей компании больше делать нечего. Напишите по собственному желанию и с вещами на выход. Разрешаю две недели не дорабатывать.

Последнюю фразу он выплюнул вместе с рассыпающимися клочками бумаги, летящими к моим ногам. Обида жгла изнутри, такого человеческого хамства я не видела никогда. Он явно переплюнул своего отца. Первые секунды я стояла в ступоре, не понимая, что делать. А тиран продолжал смотреть и глумиться над моим состоянием.

— И уберите за собой.

Он толкнул носом лакированного туфля один из кусочков бумаги в мою сторону. Я понимала одно, что я выше этого всего. Выше всей семейки Вольновых. И уйду с высоко поднятой головой.

— Марк Игоревич, заявление написано ранее и подписано вашим отцом, я вам благодарна, что разрешили не дорабатывать две недели.

Он уже не смотрел на меня, уткнувшись в компьютер, я даже не знаю, слушал ли он меня или нет в этот момент. Я для него просто пыль, очередная рабочая сила, которую можно поменять на другую.

— Тем более, дверь вы знаете где.

Это была его последняя фраза, адресованная в мой адрес.

Глава 2

Прошла неделя с моего позорного увольнения, чувство обиды притупилось, уступая место разочарованию. Все чаще я задумываюсь, что делает людей такими циничными, злыми. Живой пример цинизма со стальными глазами и шрамом через все лицо, я вспоминала все чаще. Кто же сделал тебя таким? Я лежала на диване, размышляя о жизни. Меня пригласили на собеседование после новогодних праздников. Небольшое издательство искало иллюстратора, и их заинтересовала моя кандидатура. Чему я была несказанно рада. Безусловно, зарплата была меньше, чем в компании Вольновых. Надеюсь,