Я тоже - Ольга Николаевна Калашян

Ну вот как-то примерно так было в первый раз. Соревновалась ли я с самой собой и с ним, или просто возраст требовал влюбленности, а тут он, совсем рядышком, – высокий, уверенный, пахнущий ванилью. Сейчас трудно понять… Но крайне необходимо…

Наши родители дружили со студенчества, часто отдыхали вместе, поэтому мы с ним пересекались довольно часто. Иногда семьями ездили отдыхать в Финляндию, откатывали визу. Все петербуржцы так делают, мы не были исключением. Покупали там рыбу и «Фейри», было в этом что-то советское. «Душа моя, этот финский “Фейри” действительно лучше нашего! Одной капли и правда хватает на сто тарелок!» – твердила мама. И мы дружно загружались в небольшой минивэн и тряслись до финской границы. Пару раз остановились на ночь в небольшом коттедже.

Как-то раз я проснулась от того, что кто-то тащит меня на плече по коридору, в глазах было мутно от раннего утра, пижамные штаны неудачно впились в бедро, я судорожно пыталась сообразить, что происходит, а пока брыкалась изо всех сил. Но не успела я хорошенько разойтись, как оказалась в душевой: холодная вода била по телу, как камни, отчего я некрасиво кричала, заслоняя руками лицо. Через какое-то время пытка прекратилась, и мне удалось рассмотреть своего мучителя. Передо мной стоял Олег: высокий, поджарый, слегка сутулый, словно готовился к прыжку, темные вьющиеся волосы застилали лицо, клетчатая рубашка закатана. Крайне довольный собой, судя по улыбке! Вместо того чтобы злиться, я нелепо улыбнулась в ответ, словно добровольно участвовала в этой шутке.

– Просыпайся! – он смахнул рукой непослушный вихор челки, подмигнул мне и пошел не спеша по своим делам в полной уверенности, что я не буду мстить.

Но я оказалась хитрее и мщу ему всю нашу супружескую жизнь.

Вот сейчас, например, я размышляла над тем, а не любила ли я…

Мне не помешал бы сейчас такой холодный душ!

Закрыла на время воспоминания, как пыльную книгу, бухнула всеми страницами о последнюю.

Глава 4

День третий. Вечером пришла на курсы по расслаблению. У кого-то йога, у кого-то бокс, у меня – гончарное мастерство. Мне всегда нравилось, что в конце я вижу результат своей работы, не абстрактный, на словах и в цифрах, а тот, который можно обжечь в печи и потом гордо потрогать.

Села за гончарный круг, кинула в центр глину и нажала на педаль в половину мощности, раскручивая глиняный комок по часовой и сдавливая его по краям, чтобы придать форму. Но ничего толкового не выходило. У меня никак не получалось унять внутреннюю дрожь, от которой тело хаотично трясло, – вышла болтанка во всей конструкции. «Соберись», – твердила я себе. После плюнула, поняв, что ничего не выходит. Кинула педаль, резко встала, вытерла руки о синий фартук. Надо было срочно покурить.

Вышла на воздух, встала в центре серого облезлого колодца и долго всматривалась вверх: шершавое небо совсем свалялось от старости – до катышков, от них рябило в глазах и хотелось плакать. Я пыталась построить что-то внутри себя из кусочков старого и непрочного материала, он крошился у меня в руках, но я настойчиво водружала друг на дружку разные грязновато-оранжевые фрагменты.

Глава 5

День четвертый. На часах было семь двадцать, я просто лежала в кровати, будто оттого, что я не встаю, день по-настоящему не начинается и время застыло. Слушала, как в ванной шумит вода, понимая, что муж тоже недавно проснулся. Что-то недоброе медленно поднималось во мне – я все-таки встала и прошла в ванную.

– Олег?

– Мм-м? – Он набил полный рот зубной пастой и лениво елозил туда-сюда щеткой, а я наблюдала, как вода тугой струей пытается пробить раковину.

– Олег, это обязательно? – Я сделала движение носом в сторону воды.

– Фто?

– Ну для кого она течет?! Сто раз говорила, выключай воду, когда чистишь зубы, намочил – выключил, намочил – выключил, ну что тут непонятно?! – Я резким движением выключила воду.

Он сплюнул белую пенную массу в раковину и недоуменно посмотрел на меня.

– Я первый раз от тебя такое слышу. Ты не в духе, любимая? – последнее слово Олег произнес с явным разочарованием.

Я медленно выдавила зубную пасту на щетку и пристально посмотрела ему в глаза.

Олег постоял еще с минуту и опять включил воду на полную катушку, чтобы смыть остатки Колгейта.

– Олег! Дети в Африке!.. – заверещала я, а потом резко поменялась в лице с воинственного на усталое.

– Ну погоди, ты что думаешь, что вот сейчас я выключил воду, и она взяла и в ту же секунду привалила детям в Африке? Что за бред вообще?! Когда ты вообще начала думать о детях в Африке?!

И вдруг я поняла, что не знаю… Нет, не по поводу детей, конечно, африканских, а вообще. Глобально. Хочу ли я продолжать с ним этот разговор… Зачем?.. Неинтересно. Плевать.

– Просто выключай, мать его, воду… Когда ты ей не пользуешься…

Олег ушел из ванны с несмытой пеной в уголках рта, а я осталась… Ощущение было, будто обидела ребенка.

Что со мной происходило?

Это дьявольское «Я тоже»… Почему я это сказала? Просто вырвалось? Как понять, если Его уже нет? Не заглянуть в глаза, не спросить, не почувствовать… А если потрясти себя на предмет воспоминаний и поднять те ощущения? Но тогда на них наслоится, наверно, сегодняшний день…

Я все чаще замечала за собой, как накручиваюсь красной ниткой на невидимую садистскую катушку мыслей. Я без конца перематывала в голове ситуации, в которых есть он… Был он… иногда додумывая другие концы, а иногда просто пытаясь ухватить эмоцию, которая повисла в том времени, стараясь вытянуть ее за хвост и хорошенько рассмотреть…

Глава 6

День пятый. Я сегодня все делала чисто механически: душ, прическа, завтрак, пробежка, постояла в пробке на работу, пообедала на работе сладким, и так далее. Просто череда запрограммированных убийств. Времени. Мыслей. Хотя они все равно, прикрывшись какой-нибудь чепухой, проникали глубоко в подкорку.

Мне стало казаться, что Макс словно хитрые гидрогелевые шарики очень давно попал внутрь меня, со временем заполняя собой все больше пространства, и вот сейчас разбух до невиданных размеров. Еще немного, и я просто взорвусь. Кажется, что даже при жизни им не было все столь насыщено, как сейчас.

На работе пыталась быть внимательной, но все тщетно, как в яму провалилась, Макс здесь, Макс тут. Мысли о нем были очень-очень липкие, я старалась гнать их, но к ним