Я тоже - Ольга Николаевна Калашян

Я шла по улице тяжелыми широкими шагами, ветер путался в моих сережках, время от времени пытаясь сорвать их, – от этого они играли свою рваную мелодию мне на ухо. Истерично и откровенно. Возможно ли, что они знали обо мне больше, чем я сама? «Думай», «думай», «вспоминай», – звенели они жутко. И вот горячее чувство тихо и незаметно проникло в меня, начало впитываться в каждую клетку моего тела. Я так явно это ощущала! Я и есть это чувство… Страх.

Придя домой, начала нервно перебирать желтые аккуратные листки свадебного альбома, всматривалась в наши молодые лица и пыталась увидеть: а было ли? А не выдумал ли он? А что я? Не видела или делала вид? Я теребила страницы и ощущала, как завожусь сама на себя. Да ни черта не ясно, иметь бы видеозапись… Отложила в сторону фото – не было сил больше, взрослая девочка, а занималась какой-то абсолютно нерациональной, а главное бесперспективной ерундой! Закрыла все картинки, всю пыль положила обратно на альбомы и направилась в ванную. Сделала сильный напор, чтобы струя как следует прижала меня к земле и отрезвила. Потом вышла, проникла в халат, накинулась на еду. Я – хищник, я – зверь. И я себя все-таки поймаю. Вспоминай, Маша.

Глава 7

Тридцать лет назад. В комнате звенела музыка. Отталкиваясь от стен, она попадала в стаканы, после вместе с напитками – внутрь наших молодых тел, а потом улетучивалась через нос, слегка вибрируя. Мне было пятнадцать, я пришла на день рождения к тому, в кого была настойчиво влюблена, – к своему будущему мужу (хотя он еще не догадывался о таком статусе). Он был старше на три года. В этом возрасте три года – это пропасть. Они стирают любую привлекательность с лица и тела, превращая тебя в невнятный объект с прыщиком на носу.

Всю вечеринку я просидела на диване, абсолютно чужая всему происходящему: маленькое инородное тело, которое пьет пиво из горла и ввинчивает свой взгляд в танцующую напротив пару – светловолосую девушку и кудрявого парня с длинными руками на ее талии. Они слишком медленно танцевали. Слишком для моих нервов. Вокруг была куча пьяных людей: кто-то сидел на подоконнике и пел песни улице, кто-то истерично подхихикивал и пытался накурить хомяка, кто-то на кухне разливал по стопкам отцовский виски. Я же настойчиво наблюдала за Олегом и его партнершей, мне необходимо было быть внимательной, ведь если бы все зашло слишком далеко, в моих планах было накинуться на нее и вытолкнуть в открытое окно. Пока я прикидывала, сколько шагов до цели и хватит ли высоты в четыре этажа для прекращения моих мук, ко мне подсел Макс. Ну да, и он был здесь, ведь вечеринки не устраиваются без лучших друзей. Правда, до сих пор мы не были знакомы.

Первое ощущение было – маленький рыжий гном. Нет, не так – маленький рыжий гном в зеленых штанах и красных мокасинах, так и хотелось его спросить: ты что, фанат Элли?! И дальше блеснуть своим остроумием: где твой Тотошка? Все было нелепо в нем. Слишком большие руки для его небольшого роста, морковного цвета волосы, торчащие в разные стороны. Есть такие мужчины, которые совсем непривлекательны на первый взгляд, даже отталкивающие из-за какой-нибудь своей черты. Но это лишь на первый взгляд. Эта их черта потом играет злую шутку с вами, вы не можете поначалу ничего видеть, кроме нее, а потом внезапно понимаете, что не можете без нее! Так же было и с ним. Его выжигающая глаз рыжина потом так мне полюбилась. И его передний зуб, который был немного больше соседнего и оттого выглядел как ненастоящий. Я даже спрашивала его, не хранит ли он его в стакане ночью. Пухлые, причудливой формы губы… Однако это не делало его нежным или женоподобным, скорее напротив. У него было много таких изюминок, черточек, на которых застревали глаз и сердце…

– Ну привет, ребенок… – Макс хитро зажмурил один глаз, а ко второму поднес горлышко пивной бутылки, как прицел. – И как тебя мама так поздно отпустила?

– Привет, ты кто вообще? – прохрипела я ему в ответ. Вид у меня был такой, будто со мной заговорил голубь.

Макс проводил глазами бутылку в моей руке – ему не надо было смотреть, за кем я наблюдаю. Никаких паролей, все неприкрыто.

– Макс. Душа компании, будущий филантроп и миллионер, любимец женщин и просто красавец.

– Угумс. – Шутка мне явно не зашла. Я сузила глаза и поджала нижнюю губу – это было мое дежурное выражение лица на случай «иди-ка ты к черту».

Ученые из американского университета Квинс проводили следующий эксперимент: добровольцев усаживали в центр комнаты, а им в затылок кто-нибудь настойчиво смотрел. Так вот, примерно девяносто пять процентов испытуемых ощущали на себе действие взгляда как «мимолетное давление в затылок». Что за сила заставляла их почувствовать это? И почему она не работала в данный момент с Олегом?

– Ребенок, может, еще пива?

– Нет, мне мама не разрешает.

Макс откинулся с усмешкой на спинку дивана и закурил.

– Ну давай поучу тебя, что ли, танцевать. – Не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и увлек в центр комнаты. Настойчивый коротышка. Мы начали кружить в нелепом пьяном танце. Спонтанно ровные симметричные движения, словно мы два синхрониста. В них не было ничего личного. Они были лишь фантик, оболочка вокруг тех двоих. Но лишь для меня. Спустя столько лет я обращаю свой взгляд туда и вижу, как Макс крепко держит мое тело, зафиксировав его максимально близко к себе – но при этом чтобы я не касалась его грудью, – как старается дышать ровно, как случайно касается носом моих волос, от чего расширяются его зрачки. Какое-то странное чувство проплыло тогда над нами – и так и не пролилось на наши головы.

Потом музыка прекратилась, а та парочка уродов все еще продолжала двигаться, повинуясь каким-то своим законам звука, видимо.

– Мне надо отойти. – Я вытерла рукавом нос, как босяк.

Макс лишь пожал плечами. Я же рывками, как зомби из американских фильмов,