Причина его одержимости - Юлия Резник

не погиб сам. Жалко особенно потому, что он рос очень странным, нелюдимым, в чем-то даже аутичным мальчиком. Виктор не любил это обсуждать, но кое-как мне удалось выяснить, что таким Кирилл был не всегда. Произошедшие с ним изменения стали результатом черепно-мозговой травмы, полученной в той аварии, которая унесла жизнь его матери. Что-то повредилось в его мозгу, когда эта беда случилась, но точный диагноз врачи так и не смогли поставить.

– Вряд ли Кирилл станет возражать. Зачем ему взваливать на себя заботы о сестре?

– Ань, привет! Ты еще в себя не пришла, что ли?

Недоуменно кошусь на Кинчева.

– В каком смысле?

– Ариша – такая же наследница миллиардов Воржева, как и Кирилл. Ты все еще думаешь, что он не станет претендовать на опекунство над твоей дочерью?

Зародившаяся было надежда тает, как снег на апрельском солнце.

– Кто всерьез станет рассматривать его кандидатуру? Он же ребенок!

– Ему уже двадцать два. Я навел справки, пока сюда ехал. У этого Кира собственный довольно успешный бизнес, дом, в котором они, кстати, живут вместе с сестрой, и многомилионный доход. Лучше скажи, кто ему откажет? – мрачно замечает Михал Семеныч.

Меня наполняет страх. Этого чувства так много, что ему становится тесно в груди, и оно начинает просачиваться наружу, собираясь на спине холодным потом. Кинчев, как всегда, беспощаден. Мне бы уже привыкнуть к нему такому, но я ловлю себя на мысли, что в этот раз предпочла бы, чтобы он меня пощадил.

– Иногда кажется, что самым правильным в моей ситуации было бы выкрасть дочь и затеряться.

Ну, а что? Мы – правозащитная организация. Боремся против домашнего насилия. В том числе эта деятельность предусматривает и такие варианты, да. Я могу спрятать человека так, что его никто не найдет. Спрятать от семьи, в которой царят чересчур кондовые традиции. Или от мужа-абьюзера. Но ведь не от системы!

– Тебе напомнить, какой срок дают за похищение? – бурчит Кинчев.

Нет. Не надо. По второму образованию, полученному уже после развода, я – юрист. И нормы закона знаю неплохо.

– А если я пообещаю Киру, что Ариша откажется от наследства?

– Анька, ты у меня спрашиваешь, я не пойму? Где на мне «Ванга» написано?

– Считаешь, будет лучше поговорить с Кириллом?

Кинчев стучит толстыми, как сосиски, пальцами по столу. Жует губу, задумчиво хмурит брови, выражая тем самым высшую степень обеспокоенности.

– Этот пацан – неизвестная переменная. Неплохо бы прояснить его намерения, прежде чем что-то думать на будущее. Только ты, Ань, не забывай, что мальчик у нас особенный. А то я тебя знаю! Обдумай все хорошенько, засунь обиду подальше. Мало ли, чего там у пацана в голове.

Я часто-часто киваю. Какая уж тут обида? Я Кириллу все на свете готова простить, только бы он не стал вмешиваться. Опять хватаюсь за сумочку.

– Поеду к дому. Может, удастся его выцепить.

– Будь помягче! – напутствует меня шеф. Отрывисто киваю и выскакиваю за дверь. Бегом спускаюсь по лестнице, ныряю в раскаленный салон машины. Запускаю двигатель, включаю кондиционер и невольно ловлю шальной взгляд в зеркале заднего вида. Выгляжу я не очень. Вот что бывает, когда пашешь без выходных, дерьмово питаешься и не имеешь лишних средств на салонные процедуры. Нет, я все еще красива – генетику никуда не денешь, но Ане Воржевой образца шестилетней давности я, конечно, проигрываю с оглушительным треском. Ну, и к лучшему.

Включаю радио. Кинчев не соврал. В новостях только и разговоров, что о трагической гибели моего бывшего мужа.

«У Виктора Воржева осталось двое детей – двадцатидвухлетний сын Кирилл от первого брака и семилетняя Арина от второго. Последние годы девочка проживала с отцом»…

А почему? Не хотите ли уточнить?! С психу вырубаю звук и в бессилии сжимаю на руле пальцы. Шесть лет прошло, а я по этой дороге знаю каждый кустик, каждый поворот. Удивительно, казалось бы, я еду туда, где остался мой воздух, но какого-то черта с каждым оставленным позади километром мне все тяжелее дышится. Пульс частит и гулко отдает в уши. Я трясу головой, чтобы ничего не отвлекало меня от дороги и прокручиваемых в голове раз за разом сценариев. Их много. Очень жаль, что я не могу предугадать, по какому из них все пойдет. С другой стороны, еще каких-то пару часов назад у меня не было шанса выторговать для себя и Ариши хоть что-то, а теперь он появился. Это вдохновляет и придает сил.

На подъезде к загородной резиденции Воржевых – не протолкнуться из-за слетевшихся, как стервятники, журналистов. Поправляю солнцезащитные очки, закрывающие добрую половину лица. Иду к домику охраны.

– Вам что, неясно сказано? Никаких комментариев!

– Я – Анна Воржева. Мама Ариши. Пропустите.

– Нет распоряжения.

– Свяжитесь с босом. То есть с Кириллом. Он же теперь ваш босс? Скажите, что я приехала с ним поговорить!

– Нет распоряжения беспокоить, – заладил мужик.

– Вы что, не в себе? Там, – тычу на ворота, – семилетняя девочка, папа которой погиб! Вы понимаете, что она нуждается в поддержке, или для вас это слишком сложные мыслительные конструкции? Немедленно звоните Кириллу, или я… – в отчаянии оглядываюсь на журналистов, – устрою такое шоу для прессы, какого вы еще не видели.

– Юр, давай позвоним Петровичу, спросим, как быть, – вклинивается в наш диалог напарник того, с кем я говорила. Петрович – бессменный начальник СБ Воржева. И мозгов у него явно побольше, чем у этих дебилов.

– Вот именно. Позвоните! – я всего лишь в бессилии сжимаю пальцы, но начинает казаться, будто это простое движение натягивает разом все нервы. Не особенно религиозная, я молюсь, чтобы мой визит сюда был не напрасным. Конечно, у меня есть и запасной план. Например, я могу вновь пройти через все положенные официальные процедуры, для того чтобы увидеть дочь, но на это уйдет куча времени, тогда как я нужна Арише прямо сейчас. Ведь нужна же?

Разговор с боссом затягивается. Я все больше нервничаю, меряя шагами пятачок перед домиком охраны. Вся в себе, я даже поначалу не обращаю внимания на притормозившую рядом машину. И тут меня окликают в приоткрывшуюся дверь:

– Аня? Мне сказали, ты хотела со мной поговорить?

Я медленно оборачиваюсь и впиваюсь взглядом в сидящую на заднем сиденье шикарного Майбаха фигуру. Картинка в моей голове никак не хочет складываться. Это не может