Ведьма жжет, или Отбор для императора - Татьяна Антоник

В нашем ателье было правило: «Никаких правил». Хочу — кричу, хочу — на метле летаю. Мы обе слишком долго шли к своей женской самостоятельности, чтобы потом себя в чем-то ограничивать.

Моя подруга выглянула из клиентского зала:

— Ну что тебе, Лисси? — она осмотрела меня. — О богиня Мира! — и прижала ладонь ко рту, увидев мой внешний вид. — Иди оденься. У меня тут пара неженатых мужчин на крыльце. Если не утерпят в ожидании, придется выдавать тебя замуж, — усмехнулась она.

— Подавятся скорее, — я скривила лицо, вспомнив о матримониальных планах своей семьи. — Здесь к тебе забегал посыльный, — и передала ей конверт.

— О, да тут приглашение на двоих на прием в императорский сад, — она быстро распотрошила содержимое. — Пойдешь со мной?

Мои глаза загорелись. Мы любили приемы и званые вечера, но вследствие того, что обе вышли из знатных родов и предпочли самостоятельность браку по расчету, нас понизили до ранга десай и на такие события звали в очень редких случаях.

— Ты еще спрашиваешь! Конечно, — закивала я. — А почему мне такое приглашение не прислали? Обычно у нас все одинаковое.

Я даже немного заревновала. Почему меня не пригласили? Вся столица знает о нашей крепкой дружбе.

— Лисси, — виновато начала Кора, — понятия не имею, я даже не знаю, от кого оно, вряд ли от императора, — тут мы обе прыснули.

Через несколько часов Кора, закончив свои дела с клиентами и в пошивной, отпустила девушек.

У нас было большое производство. Кора отвечала за модели и производство, а я занималась более приземленными вопросами: варила и продавала свои зелья в магазине, находившемся здесь же, нанимала девушек на работу, выдавала им деньги, заключала договоры с фабриками.

Так как я ведьма, это мне давалось проще — все наши поставщики знали, что я проклятийница высшего уровня. Со мной шутки плохи. А вот Кора у нас была вдохновительницей и искусница. Всем нужен туалет от Коралины Мартинс, и на ее вечерние платья был огромный лист ожидания.

Вечером мы с ней собрались в нашей малой гостиной.

Решили провести время с вином, сыром и в компании с моим неуемным фамильяром Германом — белой лаской. Он обладал сварливым характером и сыпал саркастичными фразами. Увидев нас с вином, сразу проговорил:

— Ага, в любой непонятной ситуации с женщиной наливай ей вина. Что случилось, фрустрированные вы мои?

— Что ты сказал?! — я кинула туфлей в наглеца.

— Ты не ласка, Герман, а скотина, — смеясь, проговорила Кора.

Мы чокнулись бокалами.

— Кора, иногда я думаю, что ты не оборотень, а тоже ведьма, — пришибленно проговорил этот храбрый смертник, обходя меня по широкой дуге и опасаясь выброса второго ножного снаряда.

Я внимательно смотрела на него, прикидывая, какой силы нужно дать мотивированный пинок, чтобы он оставил нас одних. Мой белый крыс это почувствовал.

— А что? И характер как у ведьмы, и таланта не занимать, — он приник к полу. — Лисси, перестань, а то я сбегу от тебя к драконам, — так он пугал меня каждый раз, когда я думала о телесном наказании за его несдержанный язык.

Кора засмеялась.

Моя подруга была оборотнем. Пантерой. Она тоже происходила из высшего общества, рода де Мадрелле. Мы познакомились в академии и жили в одной комнате. Она, как и я, поступила на зельевара, второй специализацией была артефакторика, но настоящей ее страстью оказалась мода.

Тогда, тридцать лет назад, Кора считалась самой привлекательной девушкой в академии, я же была заучкой и сестрой преподавателя. Моя подруга — жгучая брюнетка с ярко-синими глазами и обладательница женственной фигуры. Когда мы вместе появлялись в обществе, всегда производили фурор. Но если для нее это было естественно с детства — оборотни быстро свыкаются со своей сексуальностью, — то я раскрепостилась только после окончания академии и исключительно благодаря своей верной подруге.

Пока мы расслаблялись с виноградным напитком, во входную дверь трижды постучали.

— Именем императора, просим принять нас! — раздался крик за дверью.

— Что ты натворила, Кора? — я округлила глаза и стала похожа на сову.

Герман хмыкнул. По его мнению, мы были теми еще подружками-аферистками, за которыми вот-вот должны прийти дознаватели.

— Ничего, — удивленно отвечала подруга. — А ты?

— Да тоже ничего криминального не припомню.

Мы обе закатили глаза, а в дверь еще раз настойчиво постучали.

Мой «храбрый» белый крыс-ласка, пригнувшись, побежал под диван. Не найдя свободного места ( мы, ведьма и оборотень, хранили там стратегический запас алкоголя), он вылез обратно и прикинулся горжеткой —его профессиональное умение. Я за этого Германа и выбрала. Пойдешь так на праздник, а он и подслушает, и, если надо, «оживет», и напугает незадачливого кавалера своим неповторимым едким сарказмом. В крайнем случае и цапнуть может. В общем, мечта, а не фамильяр… если бы молчал.

— Предатель, — кинула я в него декоративной подушкой. — Предательница! — крикнула спешно удаляющейся подруге.

Встала и пошла открывать. Поздним вечером мы отпускали слуг, так как любили оставаться одни в доме.

Распахнув дверь, я увидела перед собой десая Карганса Торжетеля и еще шестерых стражников. Вот это да! Правая рука императора, с охраной — и к нам. Ох! Вряд ли это к добру.

Гном, посмотрев на меня, упал в поклоне. Его примеру последовали остальные стражники.

— Достопочтенная деса де Ривард, могу я надеяться, что вы разрешите нам войти?

Ага, не разрешу. То-то ты шесть стражников с собой взял. Но, вспомнив, что я благородная деса, а благородная деса непобедима в умении сдаваться, проговорила:

— Ну что Вы, ДЕС Торжетель! — я орала на весь дом, чтобы Кора услышала о гостях. — Проходите конечно. Вот гостиная для приемов. Может, хотите ЧАЯ? — голосила я. — Или распорядиться насчет ЗАКУСОК?

— Нет, благодарю, — вежливо ответил мой непрошенный гость, — я пришел к вам по важному делу, — и заговорщически мне подмигнул.

МНЕ ЗАГОВОРЩИЧЕСКИ ПОДМИГНУЛ ПРАВАЯ РУКА ИМПЕРАТОРА!

Великая Мира, что я сделала?

— Могу я позвать (сюда) подругу? — спросила я.

— Я предпочел бы, чтобы наш разговор был тет-а-тет, но если вы всецело полагаетесь на десу де Мадрелле и совершенно уверены в ее молчании, то кто я такой, чтобы противиться.

— Кора! — истерически заорала я.

Эта бестия отчаянно