Секс - наставник по соседству - Любовь Попова

— Бинго, булка. Отойдешь уже?

Я отмираю, собирая остатки покупок, запихиваю в пакет. Он уже успел обойти меня и спокойно выйти за пределы магазина.

Подхватываю пакет и за ним.

Где я его видела? Может, он один из моделей, чьи улыбки занимают городские билборды? А может, когда листала в свободное время паблики соц сетей? Похож ведь. Весь такой накаченный и дерзкий.

— Я вам хочу деньги вернуть, — я не знаю, нуждается он? Не очень разбираюсь в одежде, хотя часы на руке весьма дорогие.

— Оставь свою тысячу себе, — бросает он, натягивая на голову шлем. А, он один из тех камикадзе, что разрывают ночные улицы ревом своих мотоциклов.

Он жмет газ, а я хватаю его за крупный бицепс, обернутый в косуху.

— Стой! Я не хочу быть вам должной. Давайте номер телефона, я вам перекину.

Он глушит мотор, усмехаясь, смотрит, как сжимаю его бицепс.

— Это такой новый способ знакомиться? Ты скажи, могу тебя трахнуть, раз больше некому. Так сказать, благотворительная акция для милф, м? В принципе, сиськи у тебя ничего такие.

Глава 2

Я, как ошпаренная, руку от него убираю. Это так выглядит? Словно я навязываюсь?

— Больно ты мне нужен! Я счастлива замужем, и у меня есть ребенок.

— По тебе прям видно, какая ты счастливая. Все, бывай, булка, — газует он снова, закрывая окно шлема. Уезжает, оставляя меня в облаке пыли. Я откашливаюсь и кидаю ему вслед.

— Козел!

Ну, и ладно. Что мне, тысяча лишняя?

Прячу телефон в карман, подхватываю пакет поудобнее и иду в сторону дома.

Ближе к арке, за которой наш двор, чувствую одышку, но все равно стройным шагом добираюсь до подъезда.

Замираю на мгновение, когда вижу, как возле него околачивается тот самый байкер-камикадзе, а возле него красивая девушка, смеющаяся над наверняка тупой шуткой.

Она стройная и красивая, а ее волосы — чистый шелк. Они бы идеально смотрелись на какой-нибудь фотографии с названием «Счастливая пара». Мда… Ее вряд ли кто-то назовет женщиной. Зато ее наверняка и замуж никто не позовет.

Это меня немного успокаивает. Заглядываю в его лицо, губы на котором растягиваются в плотоядную улыбку. Вспомнила. Это наш новый сосед. Недавно стоял с грузчиками, перетирал, как будет телевизор огромный в лифт затаскивать.

В итоге решили нести на себе. И отнесли ведь.

Он внезапно оборачивается, а я сразу вздрагиваю и делаю вид, что только из-за угла вышла.

Иду мимо, стараясь не поднимать глаза.

Чувствую на себе насмешливое внимание и быстренько шмыгаю в пасть подъезда.

Они заходят следом. Заходят в лифт, который вызвала я.

— Я думала, ты уже не придешь, — елейным голосом произносит девушка, чуть прижавшись к сильному плечу. — Что-то случилось?

— Да, в магазине наткнулся на одну вредную тетку, — обнимает он девушку за шею, а я глаза закатываю.

Ну, давай, давай, рассказывай. Можешь, и палку свою показать. Все равно ей не на что рассчитывать, кроме как на одноразовый секс. Я вот Олега до самой свадьбы мурыжила. Правда, он особо и не настаивал.

Я выхожу на своем этаже, а эти любовнички выше поднимаются. Это она, получается, с ним только встретилась и сразу домой пошла? Даже могу примерно представить, чем они там заниматься будут. И явно не темноте под одеялом, как мы с Олегом.

Открываю дверь, невольно поднимая голову. Ну, и чего я о нем думаю? Ну, да, я не самая худая, но женщина и не должна быть такой. Тем более после рождения ребенка.

— Все купила? Чего так долго? — свекровь забирает пакет и отдает мне Аленушку мою. Я тут же щекочу ей пузико, на что ее пухлые ручки тут же меня обнимают. — Почему сметана пятнадцать процентов?

Это все из-за грубияна.

— Нормальная, теть Свет.

— Нормальная. Олег такую не любит.

— Закончилась.

— Надо было в другой магазин пойти! Мужика нормально кормить надо, сколько можно говорить? И что ты на себя напялила? Все титьки наружу.

Я собираю на груди кофту. Поскорее бы она уехала.

— Да Олег работает постоянно, там ест. Дома-то почти не бывает. — Не то, что меня это расстраивает. Можно своими делами заниматься.

— А когда бывает, нужно кормить нормально. Спусти ребенка с рук, привыкнет еще. И давай овощи нарезай, сынок уже звонил, скоро будет.

Маме позвонил, а мне не позвонил.

Впрочем, когда она тут — это нормальная практика. Олежка у меня — главный менеджер по продаже автомобилей. Продавать он умеет, выглядит всегда хорошо, а недавно ему отдали целый штат готовить продавцов. Он у меня очень старается.

В общем работает в поте лица, чтобы обеспечить нас с Аленкой.

Я тоже без дела не сижу. Доучиваюсь на заочке на менеджера, потому что пришлось академ брать, ну, и по дому стараюсь порядок держать.

Дверь грохочет, Олежа заходит в квартиру.

— Ну, что села, иди мужа встречай! Да стой, ребенка умой и волосы убери с лица, — ворчит Светлана Петровна.

Я умываю дочку и к мужу. Поскорее бы она уехала, житья не дает, а против ничего не скажешь.

— Привет всем. Привет, — проводит Олег по головке дочки рукой, целует меня в щеку. — Привет, Оксан. Что на ужин?

— Голубцы и салат, — на душе нехорошо. Уже в которой раз замечаю, что рубашка, бережно отглаженная утром, дико мятая, словно он ее снимал, выжимал и надевал заново. — Сними рубашку, я в стирку закину.

— Ладно, пойду помоюсь, — отдает рубашку и в душ уходит, махнув матери рукой. Я зачем-то отношу рубашку в спальню, хочу в грязное белье кинуть, когда замечаю след помады на воротнике.

Дыхание перехватывает, когда рассматриваю влажный след. Не может быть. Не верю.

— Ну, чего ты тут? — заходит без стука свекровь, и я не успеваю рубашку убрать.

Она выдирает ее из рук, внимательно рассматривает. А мне страшно. Даже не того, что Олег мне изменил, а того, что в этом могут обвинить меня.

— Допрыгалась, коза?

— Это ничего не значит!

— Дура, что ли? Давать ему перестала?

— Он сам не хочет, я предлагала! Может, случайно замарался. Мы любим друг друга!

— Посмотри, какая она мятая, — шипит. — Да она насквозь духами пропахла! Идиотина, ничего не можешь. Даже мужика не смогла удержать.

— Это ничего не значит!

— Да что ты?! Сегодня он еще домой вернулся, а завтра вылетишь из квартиры с ребенком, а сюда новая баба придет. Этого хочешь? Думаешь, я заступлюсь за тебя? А если она сына ему родит? Что ты будешь делать? Куда пойдешь?

— Вы перегибаете.

— А так и будет,