Любовь на острие меча - Наталия Вячеславовна Арефьева

ярости, когда узнал, но для меня его мнение и слово уже давно ничего не значат. Он не хочет принимать нашего бедственного положения, воспитанный в «лучших» традициях богатых семейств, ничегошеньки не создал и не заработал за свою жизнь. Единственное, что у него получается по-настоящему хорошо — это проматывать наследство. Он проиграл все, что досталось ему от родителей, а теперь оставил ни с чем и собственную семью.

Я пыталась успокоить маму, но сама понимаю все безнадежность ситуации. Папа не играет в крупных игорных домах, у него попросту не хватает денег на крупные ставки. Да и нет здесь таких заведений. Он играет в подпольных казино и мелких клубах, где принимают все, что ты можешь предложить. И контингент там соответственный, поэтому даже представлять не хочу, что ожидает нас в ближайшем будущем.

Наш род древний, но за последнее столетие мы почти обнищали, а папа нам в этом очень помог. Все, что у нас осталось — это большой дом, принадлежавший нашей семье уже не одно поколение. Ну, и кое-какие украшения, оставшиеся в наследство от маминых родителей. Стоимость их не так велика, но ни я, ни мама никогда их не надевали, кое-что за них все же можно было выручить, и они лежат в опустевшем семейном хранилище, куда отец, к великому своему сожалению, попасть никак не мог. Потому что защиту и охранные чары на хранилище я устанавливала лично. Взломать созданную мной печать вряд ли сможет даже профессионал.

Хотя, скорее всего, скоро там и хранить будет нечего. Это единственное, что у нас есть, и чем мы сможем откупиться от тех, кто наверняка придет требовать долг. По крайней мере, я очень надеюсь, что удастся договориться. Само собой, мы будем отстаивать дом, ведь если его заберут, жить нам будет негде.

Глава 2

Как я и говорила, вечером отец ушел. Я проводила его недовольным взглядом, но он даже не обратил на меня внимания. Остановить его я не могла, поэтому, в бессильном жесте сжав кулаки, глубоко вздохнула и стала собираться в кафе. Молясь при этом, чтобы он не натворил еще чего-нибудь. Хотя ситуацию хуже представить сложно.

Гостиница, где я подрабатывала, была небольшой и недорогой. Других в провинциальном Клаувере и не водилось. Раньше я работала три-четыре часа по вечерам, но с тех пор как окончила колледж, стала проводить здесь несравнимо больше времени. Хотя основная работа все равно приходилась на вечер.

Отработав и получив у хозяина причитающиеся мне за смену деньги, я вернулась домой. К дому подходила с опаской, боясь услышать еще более оглушительные новости, чем утром. Но все было тихо. Мама накрыла ужин на двоих, как делала каждый день последний год. Ужин прошел в напряженной тишине, а после мы так же молча разошлись по своим комнатам. Я видела, в каком подавленном состоянии она сейчас находится, но не знала, что ей сказать и как помочь. Боялась сделать своими словами еще хуже.

Утро не принесло ничего нового. В доме ощущалось все то же напряжение, мама сидела на кухне и смотрела перед собой отсутствующим взглядом. К чашке с чаем, что стояла на столе, она даже не притронулась.

— Мама? — я присела напротив нее, заглянув в глаза.

— Шевонн, — она перевела на меня потухший взгляд, — он до сих пор не вернулся.

Ясно. Отец загулял окончательно. Обычно к этому времени он все равно приходил домой, и теперь мама сама не знала, из-за чего переживает сильнее.

Я только открыла рот, чтобы сказать ей что-нибудь успокаивающее, как на весь дом раздался громкий стук в дверь. Мама хотела встать, но я жестом показала ей, что открою сама.

А за дверью обнаружились не такие уж неожиданные гости. Двое мужчин в серой форме службы правопорядка.

— Чем могу быть полезна?

— Капитан Дэвид Макнил, — представился один из них, судя по всему старший по званию, — здесь проживает семья О’Грэди?

Я напряженно кивнула, уже понимая, что сейчас, скорее всего, услышу что-то ужасное.

— Имя Чарльз О’Грэди вам знакомо?

— Это мой отец. Говорите уже, что случилось.

— К сожалению, ваш отец был найден мертвым сегодня на рассвете.

За моей спиной послышался вскрик и, резко обернувшись, я увидела маму. Закатив глаза, она медленно начала оседать на пол. Я едва успела подхватить ее, крикнув законникам:

— Что же вы стоите? Помогите мне.

Капитан тут же метнулся к нам, подняв почти потерявшую сознание маму на руки, понес ее в гостиную, куда я ему указала. Я быстро набрала стакан холодной воды и вернулась к ним. Мама сидела на диване, откинув голову, и была белее мела. Законники же топтались рядом, не решаясь присесть.

— Располагайтесь, — кивнула я им, подавая стакан маме и помогая ей прийти в себя, — и подождите немного. Мама, ты как?

Она часто и неглубоко дышала и вот-вот готова была расплакаться. Но я крепко сжала ее руку. Поговорить с законниками и выслушать подробности нам все равно придется.

— Так что произошло? — спросила я, поворачиваясь к стражам закона.

— Этой ночью, — начал капитан, — на одной из улиц не самого благоприятного района нашего города произошла массовая драка. Господин О’Грэди был одним из ее участников. Он скончался на месте от проникающего ножевого ранения.

Честно говоря, я совершенно не знала, как реагировать. Да, это мой отец и я должна сейчас плакать и задыхаться от переполняющей боли. По крайней мере, мне казалось, что именно такие эмоции люди испытывают при известии о смерти родителей. Но, бесы задери, в моей голове мелькали сейчас совсем неуместные и неподобающие мысли. А из груди готов был вырваться слабый вздох облегчения. Понимаю, не должна я в такой момент испытывать подобное, и узнай кто сейчас, что именно творится у меня внутри, мне было бы безумно стыдно. Но ведь и отец не должен был в своей жизни поступать так, как поступал.

— Примите мои соболезнования. — Продолжил капитан, видя, что ни я, ни мама не спешим впадать в истерику. — Сожалею, но вам придется проехать с нами в управление и ответить на несколько вопросов.

— Нет, — твердо сказала я, поднимаясь, — мы никуда не поедем. — Я решительно сжала кулаки и попыталась успокоиться, чтобы объяснить причину своего отказа. — Отец был игроком, последние два года он почти не ночевал дома. У нас большой дом, но это благополучие — только видимость, в нем давно не осталось ни одной ценной вещи. Отец вынес отсюда все, что мог. Вы можете думать, что хотите, но ни я, ни