Домохозяйку вызывали? или Клыки на полку! - Ева Геннадьевна Никольская

Это что за демон такой? Что-то не припомню ничего даже отдалённо похожего.

Рассмотреть остальных я не успел. Демьяр от удивления, видимо, выронил канделябр. Причём умудрился запустить им прямо в куколок. Те не разбились, но закрутились в вихре и перемешались. Передо мной мелькнуло что-то яркое, красно-оранжевое, кажется, а потом всё исчезло.

На мгновение над опустевшей пентаграммой повисло молчание, а потом Ррорк гаркнул:

– Ну чего застыли? Дуйте домой – принимать вызванных. Да не забудьте привязку завершить, а не то…

Я не дослушал – рванул к порталу, как ужаленный.

Демон! Бесконтрольный! В моём замке! Срочно спасать родовое гнездо! А дракона с его дурными идеями я всегда придушить успею.

Лариса Осинская

– А ну стой, гад!

Мой голос в ночной тиши разносился на всю округу, отражался от тёмных окон и покосившихся стен и затихал вдали – где-то за околицей деревеньки на три улицы, не имевшей даже названия.

На самом деле до ночи было ещё далеко, но зимой темнеет рано. Особенно накануне самого короткого дня. Высоко в небе серебряным яблоком висела почти полная луна, в её свете искрились сугробы и заснеженные деревья, а я, вместо того чтобы наслаждаться созерцанием этой сказочной красоты, рисковала сорвать горло, пытаясь призвать к благоразумию соседа Шурика:

– Стой, ворюга! А то хуже будет!

На дворе у бабы Нюры затявкал Портос, но даже не подумал высунуться из будки – что ж он, дурак, что ли, ради полоумной девицы, нагрянувшей два дня назад, из тепла на холод вылезать?

– Шурик, тормози по-хорошему! – продолжала угрожать я, потрясая чугунной сковородой.

В азарте погони я даже веса её почти не ощущала, как не чувствовала и мороза, невзирая на абсолютно голые ноги и тонкую растянутую футболку убийственного ярко-розового цвета, болтающуюся на мне как чехол от дирижабля на швабре.

Вообще-то, она была белой… когда-то. Но в позапрошлый Новый год мои подружки её случайно постирали с цветным бельём и, чтобы скрыть следы преступления, решили быстренько перекрасить. С тех пор этот «монстр» цвета фуксии с амбициозной надписью на груди «Я совершенство» стал не только моей любимой домашней одеждой, но и чем-то вроде символа удачной вечеринки.

Погодным же условиям в моём нынешнем облачении соответствовали только тёплые тапки а-ля унты, напоминавшие валенки на резиновой подошве. Довольно увесистой, кстати.

Эх, если бы эта подошва ещё не скользила так на расчищенной трактором дороге…

С другой стороны, меня хотя бы не шатало, как алкаша-соседа, улепетывающего от погони по сугробам. Так что шанс догнать этого паразита всё-таки был.

Догнать, настучать по башке за кражу, а главное – отобрать тазик с холодцом!

Ну… не совсем тазик – просто большую такую миску, но это ведь не повод всяким ворюгам на неё покушаться. Я полночи вчера провозилась с готовкой! Сдуру пообещала девчонкам традиционную закуску к столу. А этот хмырь покусился на святое!

Почувствовав очередной прилив сил и злости, я взмахнула сковородой (надеюсь, воинственно), чтобы удержать равновесие, проехавшись по присыпанной снегом ледяной тропинке, после чего, выругавшись, ускорилась.

Холодец сам себя не догонит – надо поторапливаться.

На кой чёрт меня дёрнуло предложить Аришке устроить незабываемый девичник в деревенском антураже? Сходили бы в клуб, как все нормальные люди: выпили, потанцевали… мужской стриптиз посмотрели. Так нет же! Экзотику нам подавай!

Одна экзотическая морда как раз впереди и маячит, виляя задом. На нечёсаной голове меховая ушанка, подтяжки штанов поверх майки напялены, а куртка того… тю-тю – я ее в самом начале забега с этой падлы сорвала, пытаясь его поймать. Но Шурику мороз тоже оказался не страшен, раз на кону закуска.

– Стой, козлина! – снова завопила я и… всё-таки шлёпнулась.

Перекувырнулась, прижав к животу сковороду. Вокруг на мгновение потемнело – головой я, что ли, долбанулась? – а потом замельтешил и осел поднявшийся в воздух снег, и кто-то громко выругался. Слова звучали незнакомо, но по интонациям сразу было ясно, что это мат.

Открыв глаза, я пару раз ошалело моргнула и уставилась на странного типа с моим тапко-валенком в руках.

Бледная рожа, тёмные волосы (кажется, раза в три длиннее моих), злые прищуренные глаза неожиданно красного цвета и костюмчик а-ля пижама графа Дракулы – чёрненький такой, шёлковый с красными вставками. А из свежей раны над бровью капает кровь.

Я на костюмированную вечеринку попала, да?

А куда? Почему баба Нюра не сказала, что тут не только мы празднование замутить решили, а ещё и эти… этот, то есть. Уж первая сплетница на деревне точно бы о таком проболталась. Не каждый день в этом захолустье компании городской молодёжи собираются. И даже не каждый год.

– Э-э-э… здрасьте! – поприветствовала я брюнета, пытаясь выбраться из… стоп!

А где сугроб? И соседа Шурика не видать. Да и деревня куда-то пропала тоже! Я что… сознание потеряла, и меня перенесли в какой-нибудь заброшенный дом или даже храм?

Свет канделябров выхватывал из темноты кучи хлама и мебель: длинный стол с креслами в торцах и двумя нестройными рядами высоких стульев – таких, как в баре обычно ставят у стойки. Парочка из них валяется на боку, один и вовсе перевёрнут.

Что за мамаево побоище тут прошло?

Одно ясно – это точно не храм. Скорее, особняк. Причём довольно большой и, вероятно, старый. Возможно, он на реконструкции. Хотя, судя по царящему кругом беспорядку, просто заброшен. Какой-нибудь местный дом ужасов, где по легенде бродит дух мёртвой ведьмы?

Ну… или ведьмака, м-да.

Окна какими-то линялыми полотнами занавешены. Высокие такие, стрельчатые – в два (если не в три) моих роста. На каменном полу причудливый узор, на стенах… а чёрт знает, что там на стенах. Вроде бы портреты какие-то висят, но света катастрофически не хватает, чтобы их подробней рассмотреть.

Только Дракулу и видно в рыжеватых отблесках пламени. Стоит, будто памятник себе любимому, смотрит на меня исподлобья и молчит.

Очевидно, он меня сюда и принёс с улицы. И я бы даже его поблагодарила за заботу, но… почему этот странный тип сгрузили меня прямо на пол? До дивана было не дотащить? Разве с девушкой так поступают? Тем более, с пострадавшей.

Как-то сразу стали ощутимы и холод каменных плит, на которых я сидела голыми ногами, и отсутствие верхней одежды и, главное,