Anamorphosis - Mara Mori

— Габс? — жалобно начала Джудит, — ты занята? Можешь приехать?

— Уже вылетаю, детка, — заверил ее бодрый голос в динамике.

Джуд скинула Габриэлле адрес и огляделась — подворотня представляла из себя гадкое, грязное местечко, но она пока была не готова покинуть свое укрытие. Вдруг он еще там. Неловкие разговоры — последнее, в чем сейчас нуждалась смущенная девушка.

Она ненавидела февраль, а ближе к концу месяца окончательно теряла контроль.

Ей давно стоило бы привыкнуть и по возможности избегать потрясений.

Лучшее, что она могла сделать — запереться дома, запастись едой и придумать себе какие-то занятия, чтобы отвлечься. Уж точно не ввязываться в сомнительные авантюры, вроде этой, не вестись на подначивания Габриэллы.

Да, именно Габи во всем виновата. В курьезной, нелепой ситуации и том экзистенциальном ужасе, что теперь овладел Джуди.

Стоило подруге нарисоваться в ее поле зрения, она принялась бурно выражать свое недовольство.

— Зачем я тебя послушала! — воскликнула она вместо приветствия, расхаживая по подворотне из стороны в сторону, — ты ужасная, коварная женщина. Это полный провал!

— Вот как, — усмехнулась Габриэлла, и издевательски протянула, — мне так жаль! Так жаль, что меня беспокоит твоя жизнь. Так жаль, что я не хочу, чтобы ты умерла одинокой старой девой, окруженная сорока кошками!

— У меня и одной кошки нет, — сварливо напомнила Джудит, — арендодатель запрещает заводить животных.

Не сказать, чтобы это обстоятельство доставляло ей неудобства. Она о себе самой то позаботиться не могла, не то, что о благополучии какого-то еще существа. Страшно подумать, какая участь грозила бы ее гипотетическому питомцу, учитывая это. И, конечно, ее крайне нестабильное финансовое положение.

— Заметано. На тридцатилетие я подарю тебе первого кота, — добила Габриэлла, — не поленюсь объездить все приюты и найти fenomeno. Самого стремного и облезлого. Договорились?

Джуд покосилась в ее сторону — подруга откровенно забавлялась, не испытывая и капли сочувствия к ее душевным мукам. Это неимоверно злило, как и ее привычка постоянно вставлять в речь испанские словечки.

Легко ей, — подумала Джуди — легко надо мной потешаться.

Габи такая самоуверенная и яркая, такая очаровательная! Да будь Джудит мужчиной, сама бы пала жертвой ее обаяния и экзотической красоты. Как устоять перед карамельной кожей, женственными формами, роскошными волосами и томным взглядом из-под длиннющих ресниц? Никак. Но Джуди была девушкой, и ей оставалась лишь зависть. И чувствовать себя рядом с подругой гадким утенком. Тем самым «fenomeno».

— У меня еще есть время, — сказала она.

— Ну-ну, — хмыкнула Габриэлла, — bien, я дам тебе шанс. Но не найдешь мужика, получишь кота. Справишься за два года? Ой, я сомневаюсь, — она рассмеялась.

Даже смех у нее был мелодичный и заразительный, не то, что вопли умирающей чайки, которые обычно издавала Джуди.

— За три, — поправила она, надувшись.

— Такими темпами точно нет, — заметила ее мучительница и осторожно спросила, — что опять тебе не понравилось?

— Ох, — многозначительно вздохнула Джуд, — он полез ко мне целоваться. И это после джамбалайи с кучей чеснока, Габс! На первом свидании! Мерзость.

— Tonta, — ласково сказала Габриэлла и утянула подругу в утешительные объятия.

Джуди догадывалась, что ту ничуть не тронуло жалкое блеяние, прозвучавшее в качестве объяснения. Но порыв Габи оказать моральную поддержку был искренним. Как и ненависть к кухне Луизианы, так что Джуд правильно поступила, упомянув ее в невыгодном свете.

Она все равно не могла сказать правду. Габриэлла ее не поймет. Февральская тревога и мартовская меланхолия — это слишком личное. Ее маленькая, дурацкая тайна. Тайна, носящая имя, которое нельзя называть.

— Я, кстати, голодная, — отстранившись, пожаловалась Габи, — так спешила тебя спасать, что не успела поесть. Но только не джамбалайя, даже не предлагай. Я бы не отказалась от чего-нибудь… более американского, — она улыбнулась.

Джуди согласно кивнула, почувствовав, как нервное напряжение ослабевает, а по телу разливается приятное тепло. Осознанно или нет — Габриэлла напомнила ей о том, что их связывает, о том, — что стало основой их дружбы, ее надежным фундаментом. Вовсе не любовь к незатейливому фастфуду или бобам в клюквенном сиропе.

Ностальгия по оставленному в прошлом «штату заливов».

По дому.

— Так что, — мулатка протянула ей руку, — Джудит Дэвис, позволите пригласить вас на свидание? Обещаю сразу не лезть целоваться.

— Точно? — усмехнулась Джуд, хватая ее смуглую ладонь.

— Ага, — серьезно подтвердила Габриэлла, — прости детка, я тебя, конечно, люблю, но ты не в моем вкусе.

Покинув мрачную, зловонную подворотню, девушки испытали заметное облегчение.

Они болтали о незатейливых мелочах и бродили по извилистым лабиринтам Французского квартала, выбирая подходящее местечко для обеденной трапезы.

Джуд и сама успела порядочно проголодаться — во время своего неудачного свидания она так нервничала, что не смогла заставить себя проглотить и кусочек. Желудок крутило, потому она лишь бессмысленно гоняла еду по тарелке.

Вообще Джуди любила поесть. Она не относилась к числу тех несчастных девушек, которые истязали себя диетами, стремясь достичь совершенства форм. Сказалось довольно трудное, голодное детство. До появления в ее жизни Сэнди Дэвис.

Но были вещи, увлекавшие ее куда больше гедонистического удовольствия от вкушения пищи. Разглядывая бесчисленные заведения на улочках старого центра, она вдруг зацепилась взглядом за вывеску антикварной лавки.

— Пожалуйста, Габс! — взмолилась Джуди, дергая подругу в сторону магазинчика, — давай на минутку заглянем!

— О, боже! — простонала Габриэлла, от этой идеи пришедшая в неописуемый ужас, — только не это. Мы собирались обедать, детка. Мне не покрыть счет у стоматолога, если придется грызть бронзовую статуэтку.

Она улыбнулась, демонстрируя крупные, идеально ровные зубы, но это представление не заставило Джуди умерить решительность своих намерений. Она выпустила руку подруги и шустро шмыгнула в полумрак помещения.

Колокольчик на двери призывно звякнул, возвещая о визите покупателей, но никто так и не вышел им на встречу. Джуд это понравилось. Она обрадовалась возможности спокойно, придирчиво осмотреть всякие безделушки, не вступая в