Anamorphosis - Mara Mori

Подобные места вызывали в ее душе трепет, близкий к религиозному экстазу.

Она обожала старые вещи и искренне удивлялась, как не приметила лавочку раньше, частенько прогуливаясь по этой улице. О, она бы стала тут завсегдатай! Пусть у нее и не водилось достаточно денег на покупку антиквариата, она приходила бы просто взглянуть. Подышать запахом прошлого.

Габриэлла догнала подругу, заворожено блуждающую среди нагромождений старинных предметов и всевозможных диковин. Мулатка брезгливо поморщилась от пыли и показала язык своему отражению в величественном, ростовом зеркале, у которого Джуд задержалась подольше.

— Ух, ты, — восторженным шепотом произнесла Джуди, касаясь пальцами резных цветов на раме, — посмотри.

Она не знала, почему шепчет, но это показалось ей правильным. Словно любой громкий звук мог нарушить сакральную красоту момента и уничтожить все волшебство.

— Оно такое старое! — поделилась своим наблюдением Джуд, — эта орнаментика характерна для викторианской эпохи. Его, наверное, привезли из Европы…

Она вглядывалась в темноту отражения. Собственные черты в нем казались чужими и искаженными, словно оттуда на нее смотрел другой человек.

Габриэлла рядом выглядела скучающей — ей трудно было разделить восторги подруги.

— Все верно, — услышали они позади себя голос, — вы знаете толк, мисс. Это уникальное в своем роде зеркало.

Джуди вздрогнула от неожиданности и принялась вертеться, выискивая глазами говорившего.

Продавец, который до того, не то прятался за нагромождениями антиквариата, не то выходил в подсобку, показался в поле зрения девушек. И его внешность более чем соответствовала обстановке магазинчика. Очень высокий мужчина с непроницаемыми черными глазами, мефистофелевской бородкой и волосами, собранными в низкий хвост, вполне мог предстать персонажем сказки или готической новеллы.

Джуд предположила, что он цыган. Ребенком она побаивалась цыган, наслушавшись безумных баек о представителях этого кочевого народа.

Габриэлле он тоже не понравился.

— Извините, — зачем-то сказала она и потащила зазевавшуюся подругу к выходу, — мы уже уходим.

— Как жаль, — протянул мужчина.

Его черные глаза прожигали дыру у Джуди во лбу, и она испытала потребность поскорей выбраться из-под прицела этого взгляда. Но в то же время ей хотелось еще немного постоять у зеркала, чуть-чуть полюбоваться его красотой и тем, как в нем по-другому отображаются ее черты.

А этот пугающий тип словно прочитал ее мысли.

— Оно будет по вам скучать, — голос настиг девушку уже у порога, — вы ему понравились.

Джудит нервно стиснула дверную ручку. Металл стал неприятно липким от того, как у нее вспотела ладонь.

Габи ждала ее на улице — озаренная яркими лучами солнца, не способного пробиться в плотный полумрак магазинчика.

— Что, простите? — рассеянно переспросила Джуд, оборачиваясь. Она обнаружила, что двигаясь бесшумно, словно крадущийся хищник, продавец очутился рядом с ней и теперь нависал сверху, подавляя масштабом своей фигуры.

— Известно ли вам, мисс, что зеркала могут показывать умерших людей? — вкрадчиво заговорил мужчина, — если хорошо попросить. Не все, разумеется. Только особые зеркала.

— Я… — она замялась, — я что-то такое слышала.

— Это как раз такое зеркало, — продолжал он с выражением, — оно пробудилось ото сна, а это может значить лишь одно: тебя зовут с другой стороны.

Ты слышишь его? Голос с другой стороны.

Этого он, разумеется, не говорил.

— Я могу сделать хорошую скидку, — добавил продавец буднично, без прежнего мистического флера.

— Я… мне…

— Джудит! — раздался над ее ухом возмущенный глас Габриэллы.

Мулатка с силой выдернула подругу на улицу.

Джуд часто моргала, адаптируясь к дневному свету и пытаясь прийти в себя. Габи пощелкала пальцами у нее перед лицом. Прохожие и туристы с ворчанием обходили девушек, остановившихся поперек дороги.

— Эй, прием, Земля вызывает Джудит, — сказала Габриэлла, — ты забыла, где мы?! Если так, то я тебе напомню: мы в Новом Орлеане, детка. И тут на каждом шагу шарлатаны и хитрожопые гады. Будешь развешивать уши, отдашь им последние штаны. Соберись!

Джуди покорно кивнула. Она потерла глаза кулаками.

— Да, ты права, — согласилась она, хотя слова загадочного продавца никак не хотели выходить у нее из головы.

«Тебя зовут с другой стороны».

Нет — приказала себе Джуди. Не начинай. Габриэлла абсолютно права — этот город битком набит людьми, делающими огромные деньги на наивных олухах и их вере в сверхъестественные глупости. Она никогда не относила себя к их числу.

— До чего стремный мужик, а? — посетовала Габи и поежилась.

— Яви мне, зеркало, — прошептала Джуди.

Она погладила подушечками пальцев резную зеркальную раму. Выпуклые цветочные узоры были шероховатыми наощупь и вобрали в себя тепло ее кожи.

Она смотрела на него — и не могла насмотреться. Девушке трудно было поверить, что это сокровище теперь принадлежит ей.

Джуд было абсолютно плевать, что этот роскошный, старинный предмет никак не вписывается в убогий интерьер ее крошечной съемной квартирки. В контрасте, который он составлял с простенькой мебелью с распродажи, даже была своя прелесть.

Так она себя утешала, четко осознавая его неуместность.

Габриэлла ее убьет, если узнает. Просто-таки душу вытрясет, когда вся правда вскроется, а это обязательно произойдет, рано или поздно. Но пока Джуд позволяла себе насладиться моментом и с головой погрузиться в охватившее ее безумие.

Безумие — вот что это такое, иного оправдания своей импульсивной покупке у девушки не было. Наступил злосчастный март, и у нее окончательно поехала крыша. Здравомыслящий человек не угробил бы кучу времени, отыскивая ту самую лавку, чтобы спустить последние сбережения на предмет, абсолютно бесполезный в быту.

Выходит, что она не была здравомыслящей.

Джуди ведь могла просто выпить таблетку снотворного, чтобы пережить эту кошмарную ночь. Не менее кошмарную, чем в прошлом году — и за год до того — и каждый раз на протяжении всего десятилетнего срока, когда наступало время очередной годовщины.

Десять лет.

Седативное валялось на прикроватной тумбочке, а она стояла босиком, в растянутой майке для сна, с клоком нечесаных волос, нашептывая какую-то ерунду старинному зеркалу.

Конечно, Джудс. Во всем виновато зеркало.

Не важно, кто виноват. Зеркало, она сама или тот