Однажды снова - Юма Гулова

— Думаю, ты уже знаешь, почему я тебя вызвал, — говорит мужчина, указывая на нее серебристой ручкой «Паркер».

— Догадываюсь, — Милена кивает на «Деловой потенциал», открытый перед редактором.

— Кофе не предлагаю. Может воды? — он кладет палец на переговорный аппарат, намереваясь позвать Люду — свою ассистентку — но останавливается в тот момент, когда Милена отрицательно машет головой. — Правильно, тут впору пить виски.

Степан Альбертович встает из-за своего стола из древесного массива, на ходу застегивает идеально скроенный пиджак и направляется в сторону высокого стеклянного стеллажа со всевозможными наградами, вырезками в рамках и, конечно, премиальным алкоголем. Пробежав пальцем по бутылкам, он достает двенадцатилетний «Чивас», подхватывает два рокса и возвращается на место, естественно расстегнув пиджак.

— Подарок от гендиректора, — поясняет он, ловко откупоривая уже начатую бутылку, и нюхает пробку. — Прямиком из Шотландии.

— Прекрасный выбор, чтобы выразить свою признательность, — говорит Милена.

Она реагирует именно так, как ожидает главный редактор, — изображает, что очень впечатлена.

— Да, Шатов хорошо разбирается в алкоголе. Но лучше он разбирается в людях, с которыми работает, — намекая на значимость своей персоны, говорит Якимов, растягивая губы в довольной улыбке. Затем пододвигает к ней бокал с виски и внимательно наблюдает: — Скажи мне, Милена Борисовна, — отбросив показную любезность, начинает мужчина, — как же так вышло? — ручка «Паркер» утыкается в журнальный разворот.

— Мне стыдно это признавать, — сразу капитулирует Милена, — но я ничего не знала об этом.

Слова даются ей с трудом, ведь она из тех людей, которым сложно признавать свои ошибки. Но Якимов бы вмиг раскусил любое ее вранье.

— Она не знает… — размышляет мужчина, смакуя «Чивас». — Милена, ты мой самый молодой зам. Или твое место здесь благодаря влиятельному отцу в совете директоров?

— Не справедливо, Степан Альбертович, — блондинка поджимает губы. — Вы знаете меня, и знаете, что я достигла всего своими силами.

— Несправедливо? — он недовольно откидывается в массивном кресле и кладет руки на подлокотники. — Это была сенсация, — Якимов кивает на бокал, чтобы девушка не отставала.

— Мне кажется, мы оба знаем, что это не наш стиль.

Милена, под пристальным взглядом главного редактора, берет бокал и делает глоток, стараясь не морщиться.

— Мы не гонимся за сенсациями, мы создаем их.

— И все же, это была большая новость. И теперь она у наших конкурентов.

— Пресс-секретарь Каменева — настоящий дьявол. Он никогда не подпускал журналистов к жизни Леонида близко. До сих пор ни одно издание не могло похвастаться интервью с гендиректором «Миллениума». Я даже представить не могу, что пришлось сделать «Деловому потенциалу», чтобы поговорить с ним, не то, что фотосессию провести.

— Но, ведь, ты даже не пыталась.

— Я же говорю, это не наш формат, — она делает еще один глоток, следом за мужчиной.

— Мы с Шатовым так не думаем, — он многозначительно смотрит, а затем крутит бокал, глядя, как напиток стекает по стенкам, и удовлетворенно кивает.

Милена изначально знала, что ничего хорошего от разговора Якимова и Шатова ждать не стоит.

Степан Альбертович — человек, который смотрит на жизнь через призму динамики и движения. Он держит себя в форме, утром плавает в бассейне, по выходным играет в теннис, а по вечерам посещает тренажерный зал. Якимов — человек, который ценит в себе и в других энергию, активность и страсть к действию. В этом они с Миленой схожи, только ее страсть к действию останавливается ровно там, где начинается имя Каменева.

— К чему вы клоните? — щуря свои зеленые глаза, с опаской, интересуется блондинка.

— К тому, что я опять спасаю твою задницу, — размыто поясняет мужчина. — Это входит в привычку, не находишь? — он встает из-за стола, опять на ходу застегивая пиджак, и направляется к массивному шкафу из того же дерева, что и стол. Открывает дверцу, за которой срывается небольшой сейф, и достает оттуда черную папку.

Милена все это время наблюдает за ним с нескрываемым любопытством, боясь даже предположить, что он придумает на этот раз.

— Уверен, ты знаешь, что в скором времени у нас откроется «Миллениум».

— Эта новость уже не первый месяц гуляет в СМИ.

— Как и новость о приобретении Каменевым «Интекса», — напоминает главный редактор, усаживаясь в кресло.

— Я что-то слышала об этом, — лукавит Милена. Не рассказывать же о том, что она отслеживает любую информацию о Леониде в сети.

— Покупка завода означает то, что Каменев собирается наращивать производственные мощности в России. И я думаю, что одним лишь «Интексом» он не ограничится. Шатов тоже придерживается такого мнения.

— Это логично, но давайте ближе к делу.

— Я сопоставил продажу некоторых его предприятий в Италии с покупкой недвижимости в России и предположил, что возможно наш мебельный магнат намерен окончательно вернуться на родину.

— Нет, — недоверчиво говорит девушка. — Какой в этом смысл? Его дела в Европе идут вполне успешно.

— Это всего лишь мои предположения, Милена Борисовна, — раскрывая папку, с которой блондинка все это время не сводила глаз, отвечает главный редактор. — А вот какой в этом смысл, нужно будет узнать тебе. Нароешь парочку грязных секретов на Каменева и, возможно, к своему тридцатилетию будешь сидеть в моем кресле, — гогот Якимова похож на звук автомобильного клаксона. Он самодовольно пододвигает Милене черную папку и выжидающе на нее смотрит, как ребенок, протягивающий маме свой очередной акварельный шедевр.

Она нетерпеливо пробегается глазами по документам, постепенно округляя их:

— Степан Альбертович, как вам это удалось?

— Каменев — амбициозный человек. И мне всего лишь удалось удовлетворить его амбиции, — поясняет Якимов, напрашиваясь на комплимент. — Я до последнего не верил, что эта авантюра выгорит, но его пресс-секретарь, к моему удивлению, очень быстро согласился на это предложение.

— Но как Шатов согласился посвятить «Миллениуму» весь зимний номер? — недоверчиво сужает глаза Сотникова. Это словно ее личный ночной кошмар — целый выпуск человеку, которого она ненавидит. Перед глазами тотчас всплывает надменная ухмылка Леонида.

— Шатов, как и я, понимает, что «Миллениум» — это тема. Ничем не примечательный парень переезжает из России в