Предатель. Нет пути назад - Алена Московская

Спальня… А нет. Зал.

Я подошла к проходу, девица сидела у Дани между ног. Знатно смаковала его прибор и причмокивала.

Я мгновенно ворвалась, не успели они понять, что я пришла. Как я уже оттащила ее за волосы на белый ковер.

Она хотела вырваться, но я схватила ее крепко.

— Развлекаетесь?! — крикнула я что есть мочи.

Круглые глаза голого мужа, бешеные у любовницы.

Какой прекрасный дуэт.

Да вы друг другу подходите.

— Проститутка и кобель! — я не сбавила тон, голоса, лишь швырнула эту голую даму со сделанными сиськами на пол и подхватил ее вещи с пола.

Худая то какая. Размер то у нее какой? Сороковой?

Что он только в ней нашел? Ума не приложу.

— Какое красивое белье, ты мне такое не покупал, — я подняла ее белый лифчик и рубашку.

Офисная прошмандовка. Наверняка его новая сотрудница. Новая, красивая, молодая. Не то что я. Действительно.

Сколько ей лет? Двадцать? То-то, мне-то уже тридцать два.

И тот, бизнесмен чертов. Кобелина.

— Таня, — Даня хотел схватить меня за руку, но я кинула ему в лицо белый бюстгальтер.

— Чего, Таня. Ты охренел, Груздев? Проститутку в наш дом таскаешь. Ладно, я бы еще поняла где-то в офисе. Но у нас дома!

Перед глазами словно пелена, и единственное, что чувствую — гнев.

— Рот закрой, — он встал, натянул трусы и застегнул штаны.

— А чего это мы застегиваемся? — я уже, наверное, сорвала бы горло, если бы не кипящей в крови адреналин, — твой прибор уже устал?

Девушка уже хотела встать, но я вернулась и встала посреди дверного проема.

— Ну давайте, где коронная фраза, что я все не так поняла?

— Ее не будет, — заявил муж и подал брюнетке ее белье.

Какая роскошь, какая забота.

Та закрылась, отвернулась и принялась одеваться.

Я пилила их взглядом. Хотелось их придушить. Обоих.

— Тут детские игрушки кругом, а ты прямо между них на коленях стоишь! — я не успокаивалась.

Как вообще он посмел? Как ему такое в голову пришло? Как? Он. Посмел. Мне. Изменить? Мне?!

Верной жене, которая всегда была с ним. Проходила с ним огонь, воду, медные трубы.

Я осталась с ним даже тогда, когда он сильно болел и долго не мог иметь детей. А он. Неблагодарный!

Я ему лучшие года жизни, я ему душу, я ему сердце, а он. Предатель.

— Это теперь мой дом, что хочу, то и делаю! — возразила девушка, спрятавшись за ногу моего мужа.

— Чего? — я наклонилась вперед.

Не могла поверить своим ушам. Какой еще ее дом. Ее дом бордель, если ее такую вообще возьмут.

— Ты с ума сошла? Выметайся отсюда, пока я тебе все волосы твои нарощенные не выдрала!

Я не могла смириться. Это же какая наглость, это какой позор.

— Таня, — вернул меня в реальность наглый изменщик.

— Таня, я тебе была, когда была твоей женой, а сейчас все. Ты вон, свою сторону выбрал, — я кивнула в сторону сидящей на моем ковре, рядом с синим трактором, любовницы.

— Ты, видимо, не поняла, это ты тут больше не живешь. А это Милана. И теперь она новая мама Илюши, — огорошил меня наглец.

— Груздев…

Я настолько была в шоке, что потеряла дар речи. Что он только что сказал? Мне показалось?

— У тебя будет время, чтобы собрать свои вещи, — муж поднял руку брюнетке, и та, поднявшись, гордо подняла подбородок.

— Какая еще новая мама?

Я уперлась руками в дверной проем. Что? С какой луны он упал?

— Давай без драм, мне твои истерики не нужны. Я уже все решил. Тут ничего твоего нет. Квартира моя, сын тоже. Приведи Илью и выметайся.

Глава 3

Татьяна

— Условия мне тут ставить не нужно и угрожать тоже. Ребенка ты не получишь. А об опеке после развода решит суд, — я развернулась и пошла в сторону выхода.

Сегодня я ночую у мамы.

Но Даня пошел за мной и схватил меня за руку.

Я размахнулась и хотела влепить ему уже пощечину, как он перехватил мое запястье и крепко его сжал.

Светлые глаза сияли от ярости, словно это не он мне только что тут изменял, а я ему.

— Завтра я заберу его из садика, и только попробуй его спрятать. Найду и его, и тебя, поняла, — прорычал он мне в лицо.

Но я ничего не ответила, только вырвалась, накинула первые попавшиеся тапочки и вышла из квартиры, хлопнув дверью.

Да как он смеет так говорить? Я ему сына не отдам. Ему со мной за ребенка еще придется побороться.

Я, конечно, добрая и мягкая, но когда дело касается таких вопросов, держите меня семеро.

ОН ГОВОРИТ О МОЕМ СЫНЕ! О нашем. Но в первую очередь о моем.

Я его рожала. Я его воспитываю, пока папа пропадает на работе.

Я готовлю ему завтраки, ужины, выбираю и покупаю ему одежду, учу общаться с девочками и вообще всем базовым вещам.

Я вожу его на плавание с самого раннего возраста.

Я занимаюсь сыном. Я знаю, я точно не плохая мать.

Нет никаких оснований, ни единого, чтобы его забрать у меня сына.

Суд всегда на стороне матери, если нет опровергающих доказательств.

Я спустилась и быстро вышла.

КОгда очутилась на улице, тяжело выдохнула, затем набрала в легкие воздух и задержала дыхание.

Сердце колотилось как бешеное, оно разрывалось от обиды и наглости.

Как он мог? Я ведь все…

А что уже говорить? Вот что? Сколько я для него делала? Да, много. Это факт.

Мама стояла рядом с машиной. По ее щекам текли слезы.

— Прекратить, — шикнула я и подошла к ней, — не плачь.

— ну как же, доченька моя, как тут не плакать, такое твориться.

— Успокойся, — я приобняла ее за плечи, — мам, успокойся, Илюша в машине. Давай до дома хоть доедем ладно? Я у тебя переночую?

— Конечно, спрашиваешь еще, — мама провела по моей руке спиной.

— Спасибо, — прошептала я и села за руль.

Самой бы еще не разреветься от боли в сердце.

Я собралась с силами, и мы отправились к маме.

Илюша всю дорогу спрашивал, почему мы едем к бабушке, а я просто не знала, что ему ответить.

— Папа пока занят сильно, мы сегодня будем в гостях у бабы, ладно? — единственное, на что повернулся язык.

Он дул щеки и грустил, но бабуля заманила его любимым вареньем. Сладкоежка, блин.

Когда доехали, Илюша пошел играть с собакой, а мы с мамой сели на кресла-качалки, наблюдать за