Я тебе не враг - Агата Чернышова

Не знаю, что там у моего отца за дела с криминальным миром, да и знать не хочу, но теперь расхлёбывать эту кашу предстоит мне одной. Имя, упомянутое «Чёрной королевой», не было таким уж незнакомым.

Дмитрий Максимович, вероятно, имел фамилию Ледовский. И если это так, я крепко влипла. В моём присутствии отец как-то упоминал о нём. Вскользь и с неприязнью, как говорят об огромном питоне. Я бы даже сказала с холодной, бессмертной ненавистью.

Я тогда спросила у дяди, о ком идёт речь, и он ответил, что это один из теневых боссов криминального столичного мира.

Официально он какой-то там бизнесмен, владеющей небольшой фирмой по финансовой аналитике, бывший подающий надежды математик, решивший оставить карьеру учёного ради денег. Я не вникала, монстр, и так понятно, как оказалось, совершенно напрасно.

Всё это пронеслось в голове, пока я наскоро обмылась под душем. Голову решила не мочить, не хотелось предстать перед противником похожей на мокрую курицу. Многие обманывались, глядя на мою внешность хрупкой дамы и имея в виду профессию. Так я добра к животным, не к людям. И потом не надо забывать, чья я дочь!

Вышла я из ванной минут через десять после того, как зашла, так и не найдя подходящего предмета, который можно использовать в качестве орудия самозащиты. На письменном столе у окна уже стоял поднос с двумя тарелками. Каждая была накрыта серебряной крышкой, но обратила внимания я вовсе не на это.

На плоской белоснежной тарелке для десерта лежала чёрная роза, чей короткий стебель с острыми шипами был заботливо обёрнут бумажной салфеткой.

И записка, написанная чётким почерком с лёгким наклоном и сильным нажимом: «Добро пожаловать, Алиса, в моё Зазеркалье!»

Алиса в Зазеркалье. Хорошо, что не в Стране Чудес!

Я отбросила записку, словно она была пропитана ядом. И к розе не притронулась, зато к обеду приступила без стеснения.

Можно было, конечно, разыгрывать карту оскорблённой невинности и в знак протеста поморить себя голодом, но это было просто глупо. Разумнее поесть, пока представилась возможность.

Надеюсь, они туда ничего не подсыпали? Только подумала, проглотила кусок и продолжила есть. Не подсыпали, я нужна им живой и вполне способной связать двух слов. В романах пишут, что жертву похищения просят сказать несчастному отцу пару слов в трубку.

И я скажу! Обвинять никого не стану, это всё потом. В мыслях не заметила, как проглотила всё, что было на тарелке.

Обед был вполне сытным: первое, сырный суп, и второе — пюре с котлетой. Дома я ела гораздо большими порциями, проблема лишнего веса никогда не стояла передо мной, за что мачеха за глаза называла меня ведьмой, но здесь не мой дом. И не мои правила.

Я решила выбрать единственно верную стратегию: попытаться пережить всё это с наименьшими потерями. И вскоре небо или судьба показали мне, что я сделала правильный выбор.

Плыви, Лиза, по течению, ориентируйся по ходу!

Через полчаса дверь открыли и впустили горничную в белом переднике. Она была немолодой, несимпатичной и молчаливой.

Положила на кровать пакет, завёрнутый в шуршащую упаковочную бумагу, похожую на ту, что используют хозяйки для выпечки, взяла поднос и вышла, едва на меня взглянув.

Она скорее напоминала надзирательницу, а не горничную, приставленную обслуживать меня, но сейчас меня мучило любопытство, поэтому о прислуге я вскоре позабыла.

Развернула пакет и увидела аккуратно свёрнутое, вполне скромное, платье-футляр чёрного цвета. Внутри оказалась ещё одна записка, напечатанная на компе: «Будьте готовы к пяти».

Вздохнув и оглянувшись на запертую дверь, я начала переодеваться так быстро, как могла. Неприятно было бы, если бы кто вошёл и увидел меня полуголой.

Не то чтобы я стеснялась, но это мой личный пунктик: я не раздеваюсь перед незнакомцами. Даже если так вышло случайно, понимание, что на меня смотрят, вызывает тошноту.

Итак, я была готова значительно раньше заявленного в записке срока. Что мне ещё было делать? В шкафу пусто, под кроватью тоже нет ничего, что помогло бы сбежать.

В ванной и туалете — аналогично.

Делать было нечего, поэтому я села в кресло, которое специально подвинула напротив двери, и приготовилась ждать.

Наручных часов, слава богу, меня не лишили.

Ровно в пять, когда я уже передумала всё, что скажу в глаза похитителю, дверь открылась, и та самая горничная, которая принесла пакет с платьем, показала рукой, что пора на выход.

Я поднялась как можно с более спокойным видом, а душа у самой в пятки ушла. Вдруг появилось невесть откуда взявшееся чувство досады: ну что я скажу этому всесильному Ледовскому? Станет ли он меня слушать?

Говорить с монстром, по правде, не было желания. Ничего от меня не зависит. Вот и буду помалкивать, чтобы руки выкручивать не начали.

Я обернулась на двух амбалов, следующих за мной по пятам и тяжело вздохнула. Да, Лиза, молчать — верная тактика.

Пытать, конечно, меня не станут, я ничего не знаю о делах отца, скорее выступаю гарантом выполнения им определённых обязательств, но вести себя как истеричка означает подвергнуться лёгкому насилию.

Возможно, они только этого и ждут. Эх, в романах всё кажется приключением, а я попала в самый настоящий триллер.

— Направо, — бросила через плечо горничная. Голос у неё тоже был хриплый, неприятный, как и манера поведения.

Так, надо вести себя тихо. Не высовываться.

И только я успела прийти к такому заключению, как коридор закончился, и мы оказались у крепкой дубовой двери.

— Входите, вас ожидают, — горничная выразительно подняла белёсую бровь.

Я постучалась и, не дожидаясь ответа, вошла.

Это была гостиная, выполненная в викторианском стиле. По крайней мере, такой интерьер я видела в сериалах о Британии девятнадцатого века. Но разглядывать книги и массивные кресла мне было некогда.

— Доброго вечера, Елизавета! — высокий и подтянутый мужчина, сидевший до этого на диване, поднялся навстречу.

Он был ещё довольно молод и хорош собой, хотя и внешность не лишена недостатков: слишком