Рассвет с Рыцарем-Волком - Элис Кова

В горле стоит ком. Глаза горят, а сердце тяжелеет, когда я лезу в сумку и достаю простую деревянную банку. Последняя вещь, сделанная ее руками. Стоя на коленях, я прислоняю сосуд к стволу дерева, погружаю пальцы во влажную, поросшую мхом землю и начинаю копать.

Земля принимает меня. Открывается для женщины, которая любила и служила ей все свои дни. Яма не должна быть глубокой, поэтому на ее создание уходит всего несколько минут.

Но… банка дрожит в моих руках.

— Смерть — это не то, чего нужно бояться или оплакивать. Это дар, такой же, как и жизнь, — произношу я вслух ее слова. Она часто говорила мне их в последние дни своей жизни. Бабушка знала, что ее время скоро придет. До самого конца она заботилась обо мне, давая мне утешение. Я заставляю себя улыбнуться, когда несколько одиноких слезинок проливаются по моим щекам и попадают в ямку, в которой я ставлю сосуд. Они поливают мох, который я укладываю сверху. Так ее прах обретет свое последнее пристанище. — Я знаю, — говорю я на прерывистом дыхании, — я знаю, что ты не хотела бы, чтобы я вступала в эту следующую главу со страхом. Но, бабушка, я боюсь. Что я буду делать без тебя?

У меня нет друзей, только сердечные знакомые в городе. Единственный человек, с которым я была по-настоящему близка, единственный, кто по-настоящему знал меня, был сын егеря… и он предал и бросил меня в ту ночь, когда я была готова отдать ему все.

Тяжелые слезы медленно падают. Каждая из них напоминает мне о каждом дне, проведенном после ее смерти. Я отдаюсь этому последнему моменту траура. Мое последнее прощание. А потом я откидываюсь назад и смотрю на ветки над головой. Они качаются от легкого ветерка и закрывают собой звезды, которые то появляются, то исчезают.

— Присмотрите за ней, — шепчу я. — Боги Великого Запределья, позаботьтесь о ее душе, когда она покинет этот смертный мир. Я возвращаю ее вам. — Кончики моих пальцев снова вдавливаются в почву, словно я пытаюсь удержать себя — заземлиться здесь и сейчас. — Духи этой земли… мы всегда служили вам верой и правдой. Но наша магия ослабевает. Скоро моя семья больше не сможет защищать вас, как раньше. Я слаба и одинока. Пожалуйста, не оставляй меня.

В наступившей после моих слов тишине я прислушиваюсь к шелесту деревьев и жужжанию сверчков в поисках ответа. И тут…

Вой.

Волчий? Я поднимаюсь на ноги и смотрю в направлении звука. Еще один вой. Нет… хуже… Я знаю звуки этого леса — я училась им с каждым вдохом.

Это не волк.

Но его и не может быть. Лыкины спят в новолуние. Они черпают силы из небесных циклов. Сейчас у них самое слабое время. Тем более что это первое новолуние после Кровавой Луны. Они должны быть утомлены весельем. За все свои двадцать два года я ни разу не слышала воя лыкина в новолуние.

Я уже готова поспешно уйти, но меня останавливают. Эта странная ночь еще не закончилась.

Сквозь кроны деревьев напротив меня пробирается молодая женщина.

Она босая, ее призрачно-бледная кожа испачкана грязью до самого подола белого льняного платья без рукавов. У нее волосы серебристые, как у падающей звезды. Они развеваются на ветру, когда она бежит. Я никогда не видела в лесу других людей, кроме своей семьи. Может, еще одна ведьма? Если так, то что-то пошло не так, раз она путешествует по этому лесу магии и зверей без какой-либо защиты. На ее платье нет швов.

Женщина, кажется, не замечает меня. Она то и дело оглядывается назад, а затем поднимает глаза к ветвям дерева. Именно из-за этого она не замечает толстых корней, разросшихся вокруг красного дерева. Пальцами она задевает один из корней, лодыжка хрустит, и она испускает крик, падая.

В ответ раздается третий вой, приводящий меня в чувство.

Я бросаюсь к ней, но она не обращает на меня внимания, бормоча себе под нос от боли. Она прижимает что-то к груди, а затем кладет на корень. Это простое серебряное кольцо, украшенное огромным лунным камнем, вложенным между двумя полумесяцами, направленными в разные стороны. Женщина порылась в корнях и мхе, но в конце концов нашла камень.

— С тобой все в порядке? — спрашиваю я.

Она, кажется, не замечает меня, пока я не становлюсь на колени рядом с ней.

— Ты не сможешь меня остановить! — Она толкает меня, и я понимаю, что она сильнее, чем я думала, смотря на ее внешний вид.

Я падаю назад.

— Я не пытаюсь…

Я тянусь к ней, пока она опускает камень на драгоценность, выкрикивая слова, которые я не узнаю и не могу понять. Они почти как песня — призрачная и злая мелодия. Камень врезается в кольцо, разбивая его вдребезги.

Нас обеих отбрасывает. Ощущение такое, будто кто-то ударил меня в грудь, сжав ребра и выбив весь воздух. Я задыхаюсь, хриплю несколько раз, прежде чем мне удается сделать несколько вдохов, и боль исчезает.

— Нет… нет, нет… я не должна… — Женщина похлопывает себя по груди и ногам, стоя на коленях. — Что случилось? Что я сделала не так? — Слезы текут по ее лицу.

У нее нет ни заостренных ушей фейри или эльфа, ни клыков вампира. Лыкин? Возможно… но если бы она была таковой, то, скорее всего, приняла бы облик волка, когда была ранена. Я не вижу, чтобы она что-то замышляла, и она пока не сделала мне ничего плохого.

Еще один вой; она поворачивает голову. На этот раз он ближе. В ее широко раскрытых глазах, обращенных ко мне, я вижу страх. Ее губы раздвигаются. Мне кажется, что впервые она признает мое присутствие.

— Ты… Мне так жаль. — Она медленно качает головой. — Мне очень жаль, что я втянула тебя в это.

Я снова придвигаюсь к ней. Это легче, чем я ожидала. Вся боль исчезла из моего тела после того, как она провела ритуал.

— Все в порядке, — говорю я ей. Ее лицо искажено болью, как будто она перенесла раны намного, намного хуже, чем лодыжка и удар.

— Пожалуйста… помоги, — говорит она между рыданиями и хныканьем. — Помоги мне. Не дай им забрать меня обратно. — Кто бы — или что бы — она ни была, это уже не имеет значения, когда она так просит.

— Да, конечно. — Я оглядываюсь в ту сторону, откуда она пришла. В воздухе витает зловещая аура.