Подлец высшей академии - Виктория Миллс

Я усмехнулся, вслушиваясь в ее мелодичный голос, прекрасно зная, что если сейчас не остановлюсь, вряд ли смогу это сделать позже.

— Что ж, Роза… — многозначительно произнес, переведя взгляд на ее лицо. — Мы заключим с тобой сделку. Я позволю тебе учиться в этой академии, рискуя стать изменником империи, а ты…

Я замолчал, выдержав интригу, и девчонка застыла в моих руках, неотрывно глядя мне в глаза.

Она была не похожа ни на кого, кто учился в этой проклятой академии.

Я не мог это объяснить, но в ней чувствовалась некая стать, благоразумие, достоинство.

— Что «я»? — судорожно переспросила она, прерывая мои мысли.

— Ты больше не скажешь мне слово «нет», — двусмысленно ответил, и девчонка нервно сглотнула, продолжая блуждать взволнованным взглядом по моему лицу.

В ее синих глазах можно было утонуть…

Невероятная синева, что поглощала меня целиком.

— Я знаю, кто ты на самом деле, Габриэль, — внезапно произнесла она, не шелохнувшись. — Знаю, что ты сделал. Отец рассказал мне.

— Как любопытно… — я чуть сместился в сторону, освобождая ее запястья, чтобы в следующее мгновение нежно обхватить ее бедра двумя руками.

— Ты безжалостный, бесчестный… жестокий наемник… — задыхаясь, шептала она, упираясь ладонями в мои плечи. — Тебе нельзя верить.

— Тогда можешь не соглашаться и ждать, когда Себастьян с твоим отцом явятся сюда.

Да, я знал и это.

Она была помолвлена с моим младшим братом, но год назад сбежала от него, чем сделала мне огромное одолжение. Ведь если бы он женился на ней и получил титул раньше меня, то уже он стал бы верховным магом империи, а не я.

— Себастьяну не понравится то, что я ему расскажу….

— Расскажем вместе, принцесса. Заодно спросим, почему он до сих пор не лишил тебя девственности, — невозмутимо произнес, и Роза постыдно прикусила губу, чуть сильнее вонзив в мою грудь ноготки.

Мне вдруг захотелось смутить ее еще больше.

Я самодовольно улыбнулся, наслаждаясь тем, как мои пальцы осторожно и невесомо блуждают по ее гладкой коже, пробуждая толпы мурашек.

— Потому что боялся моего отца, — призналась она, покраснев.

Этим мы и отличались с братом.

— Тогда я скажу твоему отцу, что спал с тобой.

Девчонка едва не задохнулась, почувствовав, как мои пальцы нагло проникают под тонкое кружево ее трусиков.

— Неправда… — прошептала на выдохе, запрокинув голову назад.

— Пока нет.

Такая горячая, мокрая, соблазнительная.

— Ты не скажешь! — произнесла, будто сомневалась.

— Я не боюсь твоего отца, Роза… — прошептал ей в губы, тогда как мой палец размазывал влагу по ее нежнейшим складочкам лона. — Для меня он лишь очередное препятствие на пути.

Она сама того не замечая, стала двигаться мне навстречу, томно перебирая ногами.

Я едва мог сдержать себя.

— И ты больше никогда не скажешь мне «нет»! — твердо повторил, и принцесса издала сладостный стон.

Кровь закипала в венах, член болезненно ныл в штанах, желая вырваться наружу и взять эту девчонку прямо на столе.

Но я терпел, стараясь не потерять контроль.

— Да-а… — простонала она в ответ, закрыв глаза, и я решил дать ей то удовлетворение, к которому так отчаянно стремилось ее тело.

Она должна была понять, что обманывать меня в моей же академии чревато последствиями.

Я вошел в нее двумя пальцами, ощутив чертовски приятную тесноту, а после чуть надавил на нужную точку, и Роза содрогнулась в моих руках, издавая громкий сладостный стон, какой я прежде не слышал.

Черт, от таких игр я сам заводил себя в тупик.

Я не боялся императора и уж тем более младшего брата, но должен был спрятать ее от них, чтобы достичь своей цели.

— Подлец! — произнесла она, тяжело дыша, пока я с удовольствием разглядывал ее лицо перед собой.

Полуобнаженная, раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами, она выглядела великолепно.

— Как грубо, — наигранно возмутился и резко потянул ее на себя, в результате чего девушка оказалась в моих объятиях. — Я лишь подтвердил твои ожидания.

Я убрал руки, и Роза посмотрела на меня помутненным взглядом синих глаз, в которых отражался целый спектр эмоций: смущение, удовлетворение, досада и… ненависть.

Думал, она заплачет, но на ее глаза не навернулось ни слезинки.

Не помню, чтобы еще кто-то так сильно возбуждал меня. Это запретное желание вперемешку с предвкушением разжигало бешеный интерес.

Надеюсь, она не усвоила урок, что бы снова его повторить.

Девушка осторожно встала со стола, опираясь одной рукой о его край.

Я видел, как дрожали ее ноги, как она постыдно застегивала пуговицы на своей рубашке и поправляла юбку.

— Значит, договорились, — довольно произнес, и она опустила голову, отчего длинные пряди волос спали на ее хрупкое плечо.

Я ждал обвинений, слез, истерики, чего угодно…

Но она подняла лицо, и я не увидел на нем ни малейшей эмоции, словно все были стерты разом.

Она молча наклонилась и, как ни в чем не бывало, собрала разбросанные листы с пола.

— Ваши документы, профессор, — сдержанно ответила, положив их на стол, а после с невозмутимым видом вышла из моего кабинета, будто ничего не произошло.

Такого я не ожидал.

Розы невероятно нежные цветы, но у них очень острые шипы. Пожалуй, стоит об этом помнить.

3.

Я вышла в пустой коридор и остановилась у лестницы, схватившись за перила.

Кожа горела огнем. Я до сих пор ощущала на себе обжигающие прикосновения ректора.

То, что он делал со мной… Там, где касался…

Немыслимо!

Я ненавидела этого человека и боялась одновременно. Он был именно такой, как я его представляла по рассказам отца:

Надменный, бесчестный, жестокий.

Габриэль Мейз смотрел в мои глаза, но при этом не испытывал ни малейшего раскаянья о том, что сделал несколько лет назад.

Как он мог?!

Нужно прийти в себя.

Я закрыла лицо руками и опустилась на ступени, чувствуя, как пылают щеки.

Во дворце я в совершенстве научилась скрывать свои эмоции, невзирая на плохое самочувствие или настроение, но сегодня сделать это оказалось вдвойне сложнее.

Эмоции накалились до предела, внутри все пылало и разрывало на части от противоречивых чувств.

Я сбежала из дома, чтобы никому не принадлежать, но этот наемник присвоил меня себе и заставил дать опасное обещание…

Теперь я зависела от него, и это было ужасно.

Я никогда не прощу ему смерть любимого брата и уж тем более не стану играть по его правилам!

Выпрямившись, я сделала глубокий вдох и закрыла глаза, ощущая, как мана равномерным потоком циркулирует в воздухе у моего лица — элементарное заклинание,